Я, наконец, хочу еще остановиться на одном немаловажном вопросе. В своей книге «Большая игра» Леопольд Треппер неоднократно утверждает, что он проник в сердце высших кругов рейха. Больше того, в приведенной им схеме «Красного оркестра» (конец 1941 г.) указывается на прямое подчинение Берлина (Харро Шульце-Бойзена, Арвида Харнака и Адама Кукхофа) непосредственно ему и только ему. Он счел возможным даже не указать, что в Берлине по поручению «Центра» для установления связи с перечисленными лицами находился только я. Кстати, никто из приведенных в схеме немецких антифашистов не был подчинен ни Большому шефу, ни Маленькому шефу. Это была совершенно самостоятельная организация немецких антифашистов. Я единственный раз встречался в октябре 1941 г. с Шульце-Бойзеном непосредственно в Берлине. В беседе с ним и его женой ни разу не слышал, что они принадлежали к какой либо советской разведке. Часто употребляемые сейчас в нашей печати якобы присвоенные псевдонимы для Харро Шульце- Бойзена – Старшина, а для Арвида Харнака – Корсиканец мне не были никогда ранее известны. Они не встречались ни в моих беседах с Харро Шульце-Бойзеном, ни во время моего заключения в гестапо. Мне был, если память мне не изменяет, известен только один псевдоним – Хоро, данный Харро Шульце-Бойзену.
Помню, как меня взволновал и глубоко тронул и факт из нашей беседы с Харро Шульце- Бойзеном. Безусловно, он не мог предполагать тогда, что перед ним сидит человек, лично принимавший участие в борьбе испанского народа против фашизма. И вдруг, совершенно неожиданно для меня Харро рассказал, что после того, как Франко поднял в Испании мятеж, вскоре при министерстве воздушного флота Германии был создан отдел-штаб генерала Гельмута Вильберга, в задачу которого входило оказание всех видов помощи мятежникам. Ему стало известно, что в число направлявшихся немецких добровольцев, пересекавших тайно границу для вступления в существовавшие в республиканской армии интернациональные бригады, гестапо сумело внедрить своих агентов. Служебное положение в имперском министерстве воздушного флота позволило Шульце Бойзену собрать информацию о многом, над чем работал особый штаб «W» генерала Вильберга. Немецким антинацистам хотелось сорвать замыслы Канариса, опиравшегося на выработанную Гитлером и Герингом программу по свержению республиканского народного правительства Испании. И вот Шульце-Бойзен после длительного размышления над тем, как помочь испанскому народу в его борьбе против фашистов, пришел к выводу, что весь собранный материал надо передать в советское посольство на Унтер-де-Линден. Но как это сделать? И вот тут-то и было принято решение: конверт со всеми материалами, собранными Харро, опустить в почтовый ящик посольства. Однако и это было не так просто. Можно было предполагать, что за зданием посольства гестапо установило круглосуточную слежку. Это задание было принято к выполнению одной молодой немкой, членом антинацистской группы Сопротивления. Она действительно опустила конверт в почтовый ящик посольства. Улыбаясь, Харро сказал, что он сумел потом установить, что республиканское правительство вполне воспользовалось полученной информацией.
Харро Шульце-Бойзен, видимо, не счел возможным уточнить ни содержание материалов, переданных в посольство, ни того, кто был непосредственно исполнителем задания. Только много позже я узнал, что это была дочь видного гитлеровского дипломата, не боявшаяся слежки со стороны гестапо, Гизелла фон Пельниц. Мне стало известно и то, что она была в связи с этим заданием арестована гестапо, но все же вскоре отпущена, так как веских доказательств ее преступной деятельности у спецслужб не было и сама она держалась на допросах совершенно спокойно и не поддавалась ни на какие провокации.
Выслушав до конца рассказ Харро Шульце Бойзена об оказанной им помощи республиканским борцам против мятежников и итало-германских интервентов, я мог понять, что это была первая попытка антинацистов воспользоваться помощью Советского Союза в их борьбе за освобождение немецкого народа от гитлеровской тирании.
Свободное копирование
