Посещая предусмотренные планом моей поездки различные фирмы, знакомясь с городом и оставаясь наедине с самим собой, благодаря чему еще в большей степени все мои возникающие у меня тревожные мысли сосредоточились на одном, я задавал себе вопросы: что случилось с резидентурой? Почему мне не удалось выполнить задание «Центра» по установлению с нею связи? Неужели имел место провал резидентуры? Достаточными ли являются принимаемые мною меры предосторожности и конспирации? Избежал ли я в достаточной степени ловушки, возможно расставленной гестапо в целях захвата всех тех, кто попытается связаться с раскрытой сю резидентурой? Поверьте, у меня было очень нелегко на душе.
Я помнил, что перед отъездом было обусловлено, что я попытаюсь связаться с домом, чтобы узнать, как там дела, и успокоить мою «жену». Что надо сделать, чтобы не волновать Маргарет, мне подсказал еще сам Бретшнейдер. В этих целях он рекомендовал обратиться к немецкой администрации, в комендатуру в Праге. Для меня это было важно потому, что у нас была договоренность с Отто, что я буду пытаться по домашнему телефону сообщать Блондинке, которую назову моей «женой», о себе и ставить через нее в известность о моей «неприкосновенности» и о ходе выполнения задания. Для этого были уже заранее определены специальные нейтральные выражения. Блондинка, полагая, что услышанное имеет значение для моей фирмы «Симекско», и, конечно, не думая, что моя поездка и передаваемые «выражения» имеют отношение к разведке, в свою очередь должна была сообщить о содержании нашего разговора Хемницу, который ей был известен как Аламо, а тот знал уже, как действовать дальше.
Итак, я должен был связаться по телефону с Бельгией. При посещении телефонной станции, ранее служившей для международных переговоров, я узнал, что заявки на телефонные разговоры с зарубежными странами не принимаются, не принимаются и телеграммы за рубеж. Я решил обратиться в комендатуру.
Каково же было удивление, когда сразу же при обращении в немецкую комендатуру и предъявлении имеющихся у меня документов я получил разрешение на телефонный разговор с Брюсселем, а также на отправление нужных мне «деловых» телеграмм. Я направился на междугороднюю телефонную станцию, где беспромедлительно соединили с моей «женой».
После того как Блондинка ответила, я очень мило поинтересовался, как она себя чувствует, как здоровье «нашего сына», и сообщил ей, что деловые встречи проходят хорошо, передал привет от Беранека и Урбана, но отметил, что «меня иногда мучает головная боль» и, естественно, «значительно устаю». Эти две фразы означали, что связь с резидентурой не установлена и у меня даже возникло опасение, что она больше вообще не существует. Заканчивая разговор по телефону с Блондинкой, сообщил, что, как и намечалось, я готовлюсь к моей поездке в Берлин. Протекторат я покину после того, как проведу в соответствии с планом-расписанием, отработанным бюро путешествий «Митропа», пару дней в Карловых Барах.
Свободное копирование
