После установления контакта с Шандором Радо в Швейцарии, еще в марте-апреле 1940 г., я получил от него сообщение о неизбежности фашистской агрессии против Советского Союза. Тогда я еще не мог точно определить, чем закончится «странная война» на Западе, и, конечно, предположить, когда начнется оккупация Бельгии.
Позднее, уже после начала Великой Отечественной войны и на всем её протяжении, можно было наблюдать переброску находившихся на территории Франции, Бельгии и других оккупированных стран боевых, кадровых, закаленных в боях подразделений немецкой армии, направляемых на Восток, слабыми подразделениями. В их числе были не только соединения, формируемые в Германии из лиц, уже давно не подлежащих призыву по их возрасту, но и значительно потрепанные уже в боях против Красной армии.
Все это, несмотря на не покидающую нас нервозность, заставляло усиленно работать как в «Симекско», так и в направлении активизации разведывательной работы. Усталость давала о себе знать. Иной раз приходилось спать не более двух-трех часов в сутки, а иногда и того меньше. Вопреки моему желанию, жизнь заставляла все больше курить и в то же время обращаться к рекомендованному мне врачу за практической помощью.
Напряжение нарастало. Все мои мысли были на Родине, со сражающимся за ее независимость советским народом. Не мог я не думать и о моих родных, близких, друзьях. В особенности тревожными были дни, когда до нас дошли слухи о том, что фашисты стремятся не только блокировать дорогой мне город, по и полностью уничтожить Ленинград. Помню о том, что я счел необходимым обратиться в «Центр» с просьбой оказать содействие отцу и матери в их эвакуации. «Центр» положительно откликнулся на мою просьбу, и они были вскоре эвакуированы.
В эти тревожные дни нам всем надо было максимально мобилизоваться, приложить все усилия для того, чтобы из отдельных наших источников, из бесед с «бельгийскими и немецкими друзьями» буквально по ниточке собирать все то, что могло представлять интерес для «Центра».
Вскоре мы убедились, что рексисты в Бельгии буквально ликовали, узнав, что идет война против Советского Союза. Ими была начата вербовка добровольцев для вступления в формируемое подразделение, предназначенное для включения в вооруженные силы немецких агрессоров. Леон Дегрель в открытую выступал за вооруженную борьбу против «коммунизма». Больше того, как уже указывалось, мы у знати о том, что именно он возглавил сформированное подразделение, ставшее впоследствии бригадой, и в бельгийской печати можно было прочесть о подвигах на фронте бельгийцев, о быстром продвижении самого Леона Дегреля и его награждении гитлеровскими боевыми орденами.
Слухи о роли рексистов, доходившие до нас, заставляли усилить нашу бдительность и конспирацию. Слишком много настроенных таким образом бельгийцев внезапно оказалось в стране.
Свободное копирование
