авторов

1379
 

событий

188500
–егистраци€ «абыли пароль?
ћемуарист » јвторы » Volkova » ќгл€нутьс€ назад - 5

ќгл€нутьс€ назад - 5

30.08.1941
¬оронцовка (ƒнепр), ƒнепропетровска€, ”краина

√лава п€та€

 

                 середине августа мы уже забыли, как это просыпатьс€ в чистой постели под мирные птичьи голоса и пароходные гудки с ƒнепра. ƒругие звуки задавали тон на целый день – самолетный гул и раскаты дальнобойных орудий. √уста€ часта€ стрельба охватывала поселок полукольцом, будила утром, держала настороже днем, а вечером загон€ла в земл€ную нору. ≈сли случалась тишина, то в ней трепетала, билась неровным пульсом тревога ожидани€ бомбежки.

              Ќа взрослых обрушивались все новые заботы.   одним быстро приспосабливались, другие так т€готили, что доставали и детей. ћама день и ночь волновалась из-за Ћ€льки, котора€ еще зимой перенесла крупозное воспаление легких, а сейчас беспрерывно кашл€ла. ќт этого надрывного ночного кашл€ просыпались все, словно мы были одним больным организмом, и нам всем было плохо.

               огда-то Ћ€лю спасало козье молоко, которое мама ежедневно покупала у какой-то женщины в поселке. “еперь не было и женщины, и молока, и лекарств. »счез хлеб, который раньше  хоть и редко подвозили, и мало выдавали, но он был. »з-за посто€нных бомбежек его просто перестали возить. ѕока выручало урожайное лето: овощи, фрукты и картофель замен€ли хлеб.

              Ќаша с Ћ€лькой жизнь в тихих промежутках была лишь продолжением войны. ¬ новых играх не было радости – те же дневные заботы взрослых, те же страхи.  уклы пр€тались под наши крики:

              – ¬нимание! ¬оздушна€ тревога! ¬оздушна€ тревога!

              »ли мы их уговаривали:

              – ≈шь, ћашенька, кашку перловую, скоро и такой не будет!

              ћои уши все чаще из разговоров старших вылавливали чужие, новые слова: оккупаци€, фашисты... ѕока они не вызрели в пон€тие и будили одно любопытство. ћне казалось – € знаю, что такое война. Ёто бомбежки, потому что ничего страшнее не бывает. Ќо € не знала, что как раз бывает и пострашнее, когда война не будет пролетать над нашими головами, а войдет пр€мо в дом...

              Ќикуда мы больше не собирались уезжать, хот€ узлы с вещами и старые чемоданы громоздились по углам. ¬ неуютной пустоте комнат темнело обнаженное дерево старинной мебели, оставшейс€ от дедушки, маминого папы. —калили зубы потешные черти, вырезанные на углах буфета, слабо мерцали в его дверцах грани матового стекла. ѕосуды за створками не было. ¬ таком же массивном, с дубовыми резными листь€ми, только без таинственных ликов, книжном шкафу ожидали  вповалку своей участи остатки книг. —амые ценные и любимые лежали перев€занными  в чулане.

                ак € любила этот чулан, когда он еще служил моей старшей сестре кабинетом!  ак же, умной Ќаточке полагалс€ отдельный кабинет, пусть даже такой – без окна, где впритык помещались кровать, книжна€ этажерка и тумбочка, исполн€юща€ благородную роль письменного стола. Ќад кроватью вместо ковра висела карта мира с двум€ полушари€ми, а на тумбочке красовалась насто€ща€ настольна€ лампа под зеленым матерчатым абажуром. Ётой лампочке отводилась главна€ роль – солнца.

               –аньше € с удовольствием  приходила в гости к сестре, хот€ привлекали мен€ только две вещи – лампа и карта. Ќа карту € любила наносить свои собственные обозначени€, а зеленый абажур будил фантазию – в его свете человеческие лица походили на русалочьи.

ѕравда, мен€ неоднократно выставл€ли из «кабинета» на длительные сроки и с позором.

               – Ћюдмила, – вдруг раздавалось из чулана (то бишь, кабинета), – что ты натворила?!

               Ёто значит – сестра обнаружила  в мировом пространстве новый населенный пункт – где-нибудь в јравийских песках или пр€мо на водной поверхности »ндийского океана. я ведь выбирала пустынные зоны дл€ своего десанта.

               – ƒа еще химическим карандашом! јх ты, шкода ход€ча€!  Ѕесстыдница! я тебе сколько раз говорила – не смей трогать карту! »ди сюда немедленно! ¬от сейчас получишь от мен€!

               ≈стественно, € не торопилась. ѕравда, тут же раздавалс€ приказ противоположный:

               – Ќе смей переступать порог моей комнаты!

               » какое-то врем€ мен€ лишали возможности обогатить карту мира за счет новых поселенцев.

               “еперь « кабинет» был завален тюками и св€зками книг, а драгоценную карту, на которой сестре еще предсто€ло открыть множество островов, городов и рек, свернули в длинный рулон и сунули в угол.

               ”ехал папин «наробраз», прихватив начальство, но оставив на произвол судьбы  р€довых учителей, так что папа больше не рвалс€ в город, риску€ жизнью, и  потер€нно бродил по двору и дому, приспосаблива€ их к новым пор€дкам. Ќапример, он перенес  наружную лестницу с веранды, по которой мы попадали на свой второй этаж, в дом, прорубив в потолке у тети √али квадратную дыру.

               ќднажды в конце августа, когда от посто€нных бомбежек зан€лись всюду пожары, и гарь сто€ла над садами, убива€ запахи уход€щего лета, нас, детей, уложили спать пораньше. я, конечно, зан€ла свой наблюдательный пост под дверью, привлеченна€ подозрительной суетой в доме и саду. “уда-сюда бегали папа с Ќатой – за калитку, где началось странное движение, – мерный  топот множества ног слышен был даже в нашей спальне. „то-то т€желое, от чего тр€слась земл€, на врем€ заглушало этот марш.

               – ћама, как их много, и какие все измученные, заросшие, черные, –  докладывала сестра маме и тете √але, на вс€кий случай стерегущих нас с Ћ€лей. ¬едь в любой момент могла начатьс€ бомбежка.

               –  атушки кат€т, св€зь, – добавл€л, по€вл€€сь, папа. – я у одного спросил, почему уход€т, куда, а он только рукой махнул на восток. я ему дал воды попить. Ќаточка, набери ведро, все прос€т пить, так не набегаешьс€...

               Ќаточка убегала и возвращалась с очередной порцией новостей:

               – “анк видела, всего один, представл€ете?

               Ёто отступали наши войска после бо€ со своего последнего рубежа – в »грени. ѕосле этого повисла жутка€ тишина – больше никто не летал над поселком и не шел по его «проспекту».

               ¬ этой нехорошей тишине прошла странна€ ночь в «щели» – с затаенными вздохами и звонким, каким-то за€чьим Ћ€лькиным кашлем. «адремали мы под утро, а проснулись одновременно: что-то враждебное происходило там, наверху, хот€ и сто€ла полна€ тишина. ќна угнетала, давила, и мы лежали молча, словно ею пришибленные. ¬ этой тишине не было поко€.

               » вдруг – резкий гортанный окрик и смех – там, в саду, и т€желые шаги людей, снова смех и перекличка голосов на близком берегу. Ќичего успокаивающего не было в этих звуках: так свободно передвигатьс€ по земле, так беззаботно хохотать свои уже успели разучитьс€. Ёто были чужие.

               – √осподи, немцы, – выдохнула мама, и мы с Ћ€лькой вмиг оказались под ее боком.

               —ильным движением ноги кто-то отбросил в сторону железный лист, прикрывающий нашу нору. ¬ проеме показалс€ громадный  солдатский сапог и повис так, не найд€ опоры, потом исчез. “олстое перевернутое лицо в каске по€вилось вместо сапога – с отвисшими щеками и губами. ћама молча прижала нас  к себе.

               – Ёй, зольдат, выходи! ¬се наверх!

               – «десь нет солдат, здесь одни женщины и дети! – крикнула мама незнакомым голосом, а тет€ √ал€ панически присоединилась к ней, но уже на немецком, в ее устах звучащем совсем не страшно, м€гко, по-русски.

 то-то там наверху резко засме€лс€ и сказал на чужом €зыке длинную фразу, словно отрывисто прола€л. ќтветный смех нескольких мужских глоток и грохот падающей крышки оборвал наш плач – мы очень кстати вступили в этот растер€нный женский хор.           

               Ќаверное, немцам показалось, что внизу не трое малышей, а с добрый дес€ток, так раззадорил нас страх.

               я хоть и ревела, как обыкновенный напуганный ребенок, но за эти несколько минут сделала еще один рывок из детского мира во взрослый, одолев сразу, без раздумий, такое пон€тие как враг.

               ¬ конкретном образе оно закрепилось позднее, когда судьба свела нас с оккупантами под одной крышей, но с первых звуков  чужой гортанной речи, с подошвы огромного сапога, со взрывом смеха – издевательского над нашей паникой, началась не реб€чь€ мо€ ненависть, густо начиненна€ страхом. » чего было больше – не пон€ть.

               ¬ыйти из щели все-таки пришлось: все необходимое дл€ жизни оставалось в доме. ѕапу женщины не пустили, прин€ли на свои плечи весь ужас первой встречи с живым врагом. Ќемцы буквально наводнили весь берег, то и дело пробегали через наш сад с улицы: на берегу они устанавливали зенитки. ѕо улице грохотали сотни неутомимых ног, и казалось, что солдаты  не шли строем, как им положено, а попирали нашу мирную мостовую с каким-то радостным остервенением. ѕо улице т€нули провода.

               ѕрибрежна€ зона в первый же день была объ€влена запретной. ѕо дворам пошли солдаты с автоматами, и криком, автоматом указыва€ куда-то вглубь поселка, выгон€ли людей в чем  те сто€ли. ƒелалось это так торопливо, что никто не мог пон€ть, что же сейчас произойдет.

               Ёто пугало, и люди шли молча туда, куда им показывали. √олоса наших людей точно пропали со света: ни детского плача, ни женских слез, ни жалоб. «ато улицы оглашали чужие голоса и звуки: резкие, как удары хлыста, приказы, бесстыдный и почему-то очень громкий солдатский смех, непривычный дл€ нашего слуха говор, то и дело прерываемый громким гоготом.

               Ќе знаю, почему, но мое ухо просто потр€сал, завораживал этот громкий смех, заглуша€ все остальное. —амодовольный, взрывами, неутомимый, как в театре, когда грубые люди смотр€т плохую комедию. »менно таким он осталс€ в пам€ти навсегда. Ёти ассоциации с театром возникли куда позднее, с жизненным опытом, но они точно совпали с детским воспри€тием...

               ѕапе тоже пришлось выйти из щели, когда стало пон€тно, что в этой неразберихе без его помощи не обойтись. ƒа и не интересовали немцев дети и инвалиды. Ќаш затурканный папа-очкарик в кольце перепуганных домочадцев опасности дл€ оккупантов не представл€л. ќни и ему кричали «шнель, шнель!», показыва€ на распахнутую калитку. «ато мама с Ћ€лькой на руках привлекала внимание.  √олубые Ћ€лькины глазки и белокурые кудр€шки напоминали непрошеным гост€м их собственных киндеров.

               – ќ, киндер! – воскликнул один из них, запуска€ в Ћ€лькины нежные кудри свою п€терню, – карашо!

               ћама тут же воспользовалась сентиментальным порывом немчика и попросилась сбегать в дом – собрать вещички. ≈й милостиво кивнули, и мои родители шустро исчезли в доме. Ќемец даже посто€л на страже, пока те хватали самое необходимое...

               —о всего побережь€ стекалась тихо гуд€ща€ жива€ река людей. ћы в нее влились и потекли вглубь поселка. ћногие катили самодельные «тачки» или детские кол€ски с наваленным сверху домашним скарбом. „аще всего на нем же восседал самый маленький ребенок.

               Ќо наша цепочка была пешей: папа с мешком на спине, мама с узлами, Ќата с сумками. ћы с Ћ€лькой вцепились в  сестрину юбку. “олик был прив€зан как козленок – за помочи своих штанишек к ремню ¬асилька, руки его, как и тети √али, были зан€ты вещами.

               “олпа кем-то управл€лась впереди: текла переулками, сворачивала влево, к железной дороге. Ќо она все-таки редела незаметно – это калитки по пути впускали своих близких и знакомых в дома, откуда пока не выгон€ли. ” нас такой калитки по пути не было...

                Ќаконец мы перевалили через железнодорожную насыпь с густой охраной, и теперь стало €сно, куда нас сгон€ют, – к трем «казенным» домам в поселке  оминтерн, где до эвакуации жили заводские работники. Ёто были добротные трех-четырехэтажные дома, без вс€ких украшений, но с балконами, темно-серые, мрачные. ќни сто€ли под углом друг к другу, образу€ просторный двор, с одной стороны открытый  взгл€дам с улицы. —ейчас они пустовали и должны были вместить все население длинной Ўоссейной улицы.

                „то тут началось! « вартирами» стали и площадки между этажами, и чердаки, и даже лестницы. –адовались захваченным ступенькам в заколоченный подвал – лишь бы крыша над головой!

                – ¬от, – сказала мама, обнаружив, что не зан€ты одни небеса и кроны деревьев, – € так и знала, что ты, —има, о семье не думаешь.

ѕапа только руками развел. — мамиными упреками в его €кобы неприспособленности, он не мог смиритьс€. » все-таки эти упреки означали, что  наше семейство начало приспосабливатьс€ к очередному этапу лишений – к бездомью.

                ≈сли совсем недавно у нас была хот€ бы спасительна€ щель, то сейчас пришлось довольствоватьс€ воронкой от снар€да на пустыре, за домами, где перед войной собирались строить четвертый дом. Ќад воронкой свешивались ветви уцелевшего, но израненного в€за, придава€ нашему жилищу штришок некой законченности и даже видимость прикрыти€ сверху.

                ѕревратить воронку в уже знакомую конструкцию – щель – было делом нетрудным.  ое-как расчистив фундамент и устлав его мелкими ветками, взрослым удалось придать этому пристанищу даже какой-то цыганский уют. Ёто было похоже на игру «в халабуду» и утешало, успокаивало. ќде€ла, кастрюли, клеенчатые мешки с сухар€ми, Ћ€лькина подушечка, игрушки, прихваченные мною и ловко спр€танные в авоське с одеждой, – все это здорово украсило боевую воронку.

                ƒвор кишел осевшими людьми, которым уже не хватало ни деревьев, ни столбов, и он тоже походил на огромный цыганский табор с кучей общих реб€тишек и вечными женскими хлопотами.

                – ясику-у, ты где-е? —нидать иды!– раздавалось справа.

                – Ќастус€, клычь дида, кулиш зварывс€! – кричали слева.

                ѕовсюду шипели керосинки, и запах чужой еды напоминал хоз€йкам, что война войной, а кормить семью надо.

                ѕод вечер в таборе по€вились немцы. ќни разбрелись по двору, выталкива€ прикладами мужчин и что-то галд€ по-своему, показыва€ одновременно в сторону взорванного ночью моста. ќни не били, даже не кричали, делали все с усталым безразличием, некоторые даже улыбались, но всех женщин охватила паника.

                – —има, пригнись, – шепнула  мама. – Ќет, ложись, прикройс€ чем-то! Ћюс€, загороди папу, вот так... Ќаточка, не высовывай голову, может, мимо пройдут.

                – “ише, – сказала Ќата, прислушива€сь к голосам.

                ќна же была отличницей и в школе немецкий учила так же старательно, как все остальное. “ет€ √ал€ с напр€женным лицом перва€ перевела:

                – ћужчин прос€т... помочь в строительстве моста... ќбещают кормить и выдать паек семь€м... ѕотом отпуст€т...

                – ѕапа, сиди, – вмешалась Ќата.– Ќичего себе – прос€т! ѕрикладами!

                Ќемцы прочесывали двор теперь уже старательней. ј через п€тнадцать минут мы уже были среди тех, кого разлучили с их защитниками...

                √л€д€ на построенных мужчин, окруженных конвоем, никто больше не верил в их возвращение, и потому вокруг сто€л стон и вой. » колонна мужчин молча страдала. » папа плакал, конечно, потому что был к этому склонен даже в мирное врем€. ј немцы торопились покончить с непри€тной процедурой, нервничали.

ќпубликовано 14.07.2019 в 11:05
anticopiright —вободное копирование
Ћюбое использование материалов данного сайта приветствуетс€. Ќаши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. ћы считаем, что эти сведени€ должны быть свободными дл€ чтени€ и распространени€ без ограничений. Ёто честна€ истори€ от очевидцев, которую надо знать, сохран€ть и передавать следующим поколени€м.
© 2011-2023, Memuarist.com
Idea by Nick Gripishin (rus)
ёридическа€ информаци€
”слови€ размещени€ рекламы
ѕоделитьс€: