Писано 11-го, в 11 час. вечера.
10-го, вторник, занимался работою по диссертации -- глава о согласовании слов; увидя ее трудность, и многосложность, решился оставить до после, а покуда отделать главу об управлении слов; этими двумя главами я ограничился; о сочетании предложений не хочу, потому что это нельзя по памятнику, писанному с таким неискусством, таким плохим языком, как Ипатьевская летопись. И вот 5 часов, и я собираюсь. Боже мой, собираться начал еще поутру, раздушился и т. д. и -- "уходите поскорее и до воскресенья меня не увидите". Боже мой, как мне было грустно, грустно! Я даже заходил к П. Я. Ефр., чтобы рассеяться несколько! Его не было дома. Даже пошел, воротясь домой, к Мелантовичу, у которого посидел с полчаса (по делу об экзамене юнкера Ремишевского). И было так грустно, что просидел бы гораздо более, если бы не заставила меня уйти мысль: "Я не должен терять времени". Грустно было мне. Да и теперь не совсем хорошо.
11-го, среда, в гимназии не был, потому что еще не поправился голос. Весь день писал материалы для своей диссертации: об управлении слов. Завтра "обстоятельства". На первый случай я разбираю 24 стр. до княжения Изяслава, по ним составлю первую черновую и потом буду приписывать остальное. Работал довольно прилежно. Верно часов 8 в сложности сидел. Что-то будет в воскресенье? Не знаю, как оправдаться перед Анною Кирил. Что-то будет в воскресенье?
О, как она благородна, как добра!
Но некогда терять времени. Ложусь, чтоб завтра раньше прилиться за работу. Начинаю работать с удовольствием, потому что должен работать, должен спешить для нее, и потом вижу, что может быть будет что-нибудь интересное для науки. Во всяком случае теперь я вижу, что хорошо и основательно выйдет о двойственном числе. Начинаю пересматривать и свой словарь, чтобы его переписка не задержала меня.
Сообразил, что печатание диссертации, не может задержать: в 3--4 месяца, конечно, успеют напечатать.
Милая моя! если бы ты любила меня!
Свободное копирование
