Снова продолжаю сущность разговора. "Все мои ожидания о том, какое влияние произведут на меня мои отношения к вам, сбылись. Не сбылось только одно: я думал, что они дадут мне спокойствие, а между тем я мучусь и тоскую".-- "Как же вы хотите, чтобы я верила, когда вы говорите это и смеетесь".-- "Я говорю совершенно серьезно, даром, что смеюсь".-- "Если хотите, и я буду вас уверять, что люблю вас, но это будет ложь".-- "Я этого и не хочу слышать, я хочу только, чтобы вы мне верили".-- "Ну, я вам верю"; я заставил ее это повторить несколько раз и, наконец, в самом деле убедился и успокоился. И теперь решительно спокоен. Потом намеки о ее приданом, -- что этого я совершенно не жду, -- намеки на то, что у меня решительно нет ничего -- это должно еще сказать яснее, я сказал только, что хочу сказать ей оскорбительную вещь, что это неприятно для меня, но что она сама заставляет меня сказать это, потому что два раза говорила об этом, хотя я раньше говорил в таком тоне, что она не должна была возобновлять подобный разговор (Палимпсестов после сказал, что за ней должно быть 3000 р. сер.-- я не думаю, что мне представлялась такая же сумма, когда она в четверг сказала, что что назначено ей, то будет дано; для меня это все равно), и я ей скажу.-- Намеки на то, что ока огорчает меня тем, что сказала, чтобы я остался для Венедикта; но я ей не сказал этого, скажу все-таки. Как она догадлива! Так о поцелуе,-- что я этого не хочу (тут большею частью был Венедикт -- он знает, что я жених; -- 510
"Поцелуйте же ее", сказал Венедикт.-- "Не хочу я этого", -- сказали и она, и я.-- "Да ведь вы хотели же и поцеловать на пасху".-- "Не поцелую", сказала она.-- "И я не поцеловал бы вас Если бы тут было 50 человек, я перецеловал бы всех, но вас не поцеловал бы"). Наконец, разговор о том, что я не должен бывать у них: "Дайте честное слово, что не будете у нас после следующего воскресенья до пасхи".-- "Нет, не [дам], потому что мне надо видеться с вами {Я сказал еще: я довольно жил в своих. отношениях, кроме любви к женщине. Я много испытал. Но я никогда не испытывал ничего настолько сильного, как то, что заставляют меня испытывать мои отношения к вам. И это правда.}".-- "Вы будете меня видеть у Патрикеевых в следующее воскресенье, потом в церкви".-- "Если я буду видеться с вами, для меня все равно, у вас или где-нибудь".-- Раньше этого, когда о том, хитрю ли я -- я сказал: "Я-то уж не хитрю, и вы настолько проницательны, что должны это видеть, но другому показалось бы, что вы хотите хитрить со мною. Весьма многое в вашем обращении могло бы показаться кокетством, я думал об этом, весьма многое".-- "Почти все", -- сказала она.-- "Я замечаю это, но вместе с тем я замечаю другие вещи, которые другой не заметил бы; я замечаю, хотя обыкновенно не вижу и не замечаю ничего". Потом я сказал: "Наши характеры, повидимому, весьма различны".-- "Да, весьма различны".-- "А между тем вы не сказали, не сделали ничего такого, чего бы не желал я -- вот поэтому-то вы и нравитесь мне". Но довольно. Опишу расставанье. Когда я стал выходить, -- чтоб я был у Анны Кириловны, она не хотела: "Сама пусть позовет, если кочет, она знает, что вы здесь". Когда я выходил, Венедикт накинул на нее мою шубу, она засмеялась, надела шляпу, вышла. "Извозчик", -- закричала она и сказала: "Я так прокачусь", и поехала по площади до угла, потом, воротившись, давала мне целовать руку несколько раз. Наконец, смеясь, протянула губки. "Поцелуйте в самом деле", -- сказал я -- конечно, я не ожидал и не хотел этого, но эта шутка была так мила. Потом она стала за перилами и все ворочала меня и давала несколько раз целовать руку. Оканчиваю тем, что она сказала мне: "В самом деле к вам весьма можно привязаться".
Я ей говорил о том, как мне хочется помолиться {Неразборчиво. Ред.} за нее. Я ей говорил о том, что если за полчаса до свадьбы она сказала бы, что ей больше нравится другой, я порадовался [бы] за нее. Но я еще должен ей сказать о ее женихе из Киевской губернии, -- что я не совершенно этому верю.
Теперь, я совершенно спокоен.
Да будешь ты счастлива, милая, милая!
Свободное копирование
