Теперь воротился из класса и принимаюсь писать о посещении Стефани.
Пошел к нему в 8 1/4. Пошел по Немецкой улице, гораздо дальше, чем дом Полякова, и искал его не на той стороне, наконец нашел. Вхожу -- никого, выходит сам Стефани. Идем в залу. Он слушает во всех местах грудь и говорит, что дыхание решительно чистое, что биение сердца весьма правильное и что он ручается, что опасности нет никакой. Что до того, что колет грудь против соска, то это было у него самого и прошло вот только с полгода. Но что биение сердца в самом деле сильное, -- конечно, от того, что я взволнован, как бы то ни было, весь: жизнь и смерть -- не все равно, и оттого, что я шел пешком. (А я нарочно шел пешком, чтобы биение сердца было самое сильное, какое только бывает у меня.) И что таким образом не должно опасаться ни чахотки, ни аневризма. Я ему сказал, зачем мне это нужно, что поэтому мне нужен ответ самый строго истинный, чтобы не погубить других. Он сказал, что уверяет меня честным словом.: Я пожал ему руку и пошел назад.
Это теперь сняло всякое сомнение с меня. Теперь я готов попросить ее о том, чтобы она не выбирала себе другого жениха. Но нет, этого я не скажу ей, потому что это значило бы стеснять ее. Однако я и ожидал, что мои опасения вздор, что они происходят единственно от моей мнительности...
(Садятся обедать, после обеда буду продолжать.)
Продолжаю после ужина, три четверти двенадцатого.
Итак, я дописал до того, что говорил об образе мыслей. Это все говорилось, сидя в столовой у стола, стоящего у окон. Катерина Матвеевна снова начала приставать, скоро ли мы кончим, и мешать и звать в залу.-- "Ну, пойдемте", и пошли. Мы сели у окна на двор, которое ближе к улице. Она села к столу спиною вполоборота, облокотясь на окно, я обернул стул и сел боком к окну, переложивши руку локтем за спинку стула.
"Вот видите, наши отношения не должны кончиться тем, чем следовало бы им кончиться, -- нам следовало бы их прекратить".
"Правда".
Мы посидели несколько секунд в молчании. Мне стало жаль ее и себя.
"Вы недовольны окончанием моего разговора. Хорошо, если вам угодно, я скажу то, что не должен бы говорить, что не имею права говорить: вы всегда можете обратиться ко мне".
(Здесь вставка о том, что не она завлекает меня, а я сам хотел вести этот разговор и готовился к нему в пятницу.)
"Да вы уедете".
"Известите меня в Петербурге, все равно, и я по первому вашему слову скажу все, что вы от меня потребуете".
Она молчала.
"Вы недовольны этим? Хорошо, я скажу больше: я поеду весною в Петербург, к рождеству я устрою там свои дела и приеду в Саратов. Если у вас не будет другого жениха лучше, я буду просить вас быть моей женою. Но только с тем условием говорю я это, чтобы вы считали себя решительно не связанной никакими обязанностями в отношении ко мне, только с этим условием, не иначе. Хорошо? Так? Итак, я говорю вам: считайте меня своим женихом, не давая мне права считать вас своею невестой. Довольны ли вы?"
"Довольна".
"Дайте же мне вашу руку в знак согласия".
И я взял ее руку.
"Дайте же мне еще что-нибудь на память этого вечера".
"Что же?"
"Какую-нибудь безделицу, вроде тех, которые вы давали".
И я вынул папиросницу, вынул папиросы, чтобы закурить, -- она сказала:
"Дайте одну мне. Вы сами их делали? Она останется у меня на память".
"Нет, не берите -- они гадкие, я лучше дам что-нибудь другое".
"Да с вами нет ничего, что бы вы могли дать".
Я ощупал карманы своего жилета.
"Возьмите этот ключ".
"Это, говорят, дурная примета".
"О, все равно".
"Так вы не верите приметам? хорошо. Да чем же вы отопрете ящик?"
"У меня есть другой".
И она вынула связку ключей, чтобы тотчас ввязать его между них. Но встала и ушла ввязывать в другую комнату. Вышедши оттуда, она подала мне тоже очень маленький ключик.
"Я хотела б дать вам этот перстенек, но он нехорош, лучше что-нибудь другое. Я беру ключ от вашего сердца, вот вам ключ от моего".
"Я не требую непременно вполне один владеть им, я прошу только, чтобы в нем было место для памяти о том, что я искренно привязан и предан вам, что я люблю вас".
Когда она снова вошла в комнату с ключиком, я стоял; она села на то место, где раньше сидел я, а меня посадила на то, где сидела сама, так что теперь она сидела у окна, я у стола.
Свободное копирование
