Тем временем, я продолжал много читать, а с наступлением лета стал и писать. Началась работа над этой книгой. Мне хотелось найти удовлетворительное объяснение идущей перестройке и метаморфозам, происходящим в моих взглядах, поскольку идея социализма-коммунизма оказалась для меня вполне исчерпанной. Последний удар ей нанесли данные о десятках миллионов загубленных жизней, данные, потерявшие гриф секретности особой важности. Секретность медленно уходила, несмотря на заклинания не допускать этого и не позволять очернять историю. Особенно надменной и легкомысленной при этом стала представать государственная уверенность прошлых лет в том, что можно тайну "хранить вечно".
Но кроме цифр был еще "Архипелаг ГУЛАГ" А.И. Солженицына. В свое время я прочитал в "Новом мире" его "Один день Ивана Денисовича". Для меня было любопытным описание лагерного быта, а сама вещь сильного впечатления не оставила. Я даже больше посочувствовал не главному герою, а второплановому кавторангу. "Архипелаг" же, с его почти несчетным количеством настоящих, живых, фактических судеб, потрясал. Злодейство, содеянное партийным государством, предстало в таком отвратительно-бытовом и одновременно эпически-грандиозном масштабе, что нельзя было не ужаснуться. Яснее стали и истоки случившегося.
В разоблачениях Хрущева Сталин выглядел как явление исключительное и не характерное для социализма. Теперь же становилось ясным, что несостоятельна сама система, что Ленин, казавшийся таким благостным и мудрым, заложил все ее порочные основы, использованные по наследству Сталиным. А так же и то, что Ленин начинал не с нуля и не на пустом месте. Мне захотелось назвать Октябрьскую революцию не иначе, как Великим Социалистическим экспериментом (ВСЭ) и пожалеть, что он произошел у нас.
Свободное копирование
