Итак, я в респектабельном здании Управления, которое Михаил Данилович называл департаментом. Мой начальник был человеком, на мой взгляд, с типично советской биографией. Родившийся в небольшом русском провинциальном городе, он после успешного окончания средней школы в начале тридцатых годов юным комсомольцем-романтиком приехал поступать в Московский университет. Но не тут-то было! Узнав что он комсомолец, его по разнарядке, объявив, что университет может подождать, направили на строительство метро. Там он проработал около года. Увидев, что парнишка смышлен и крепок, его со строительства взяли в школу спецсвязи. Короче говоря, за пару лет до войны он стал уполномоченным от "органов" на одном из московских военных заводов. И еще один штрих: вскоре после окончания войны, когда Германия только-только была поделена между союзниками, Михаил Данилович, ставший к этому времени капитаном, сумел вывезти из французской зоны оккупации грузовик необходимых архивных документов и доставить их в нашу зону. За эту операцию к его боевым наградам добавился орден Красного знамени. В конце пятидесятых годов, с началом "оттепели", он был отозван из ГДР, уволен со службы, исключен из партии, и не имея ни кола ни двора, устроился в "департамент": здесь легче было получить квартиру.
Природная смекалка и, я бы сказал, детская вера в науку, заставили его, оценив на собственном опыте громадную бюрократическую карусель, называемую документооборотом, подумать об автоматизации этого процесса. Так он пришел к идее создания АСУ, увлечение которыми в те времена было почти всеобщим. На чистом месте и на чистом энтузиазме, на свой страх и риск он начал эту работу и добился очень многого, но система не внедрялась, попросту говоря, не работала. У него не хватило специальных, профессиональных знаний. На этом этапе мы и познакомились. Среднего роста, с поседевшими волосами, глубокими залысинами и высоким лбом, с правильными чертами лица, выражавшего мягкое и внимательное отношение к собеседнику, и, наконец, с добродушной хитринкой в уголках глаз, он располагал к себе. Он умел профессионально разговаривать со всеми категориями граждан, от бабушек, впавших в свое деревенское детство, до ученых и артистов. Жилищный вопрос беспокоил всех. Но вот чего он не мог, так это принимать решения по АСУ: он выслушивал всех, по его мнению, знающих лиц и выбирал нечто среднее, не бывшее по природе своей правильным решением.
Он был энергичен, временами порывист, много курил, одевался несколько небрежно, никогда не терял присутствия духа и любил, когда обстановка позволяла, немного пофилософствовать. При этом он часто обращался к классике: "Хорошо, если бы все люди были как цветы". Это выражение было одним из самых любимых.
Ко времени начала нашего знакомства, впоследствии превратившегося в глубокую симпатию друг к другу, Михаил Данилович занимал должность заместителя начальника отдела. То, что случилось с ним, он считал не совсем справедливым, но относил эту несправедливость скорее к судьбе, а не к порочности системы. Иногда, возвращаясь после обеда из столовой, мы шли к нему в кабинет и оставшись вдвоем, обсуждали не только вопросы дипломатических отношений с разработчиком АСУ, но и "вечные" проблемы общественной жизни. Мы часто говорили о Сталине, культ которого Михаил Данилович, будучи лет на десять старше меня, видел больше и даже как бы изнутри. Мне до сих пор хорошо помнится, как он, привычно не расставаясь с сигаретой, рассказывал о том, что "органы" никогда не пытались "встать над партией" и что перед войной разнарядку на количество врагов народа давали секретари райкомов, а не его начальство...
Свободное копирование
