Самое же серьезное столкновение с "самыми передовыми" законами произошло у меня при оформлении документов для ухода в запас. Оказалось, что получив квартиру по месту службы (кроме закрытых военных городков) офицер не имел права прописаться, то есть переехать, в ряд городов СССР, в том числе и в Москву. Неважно, что я, скажем, там родился и вырос, что у меня там живут мать и сестра, все это не имеет значения... Поистине, слова популярной в те времена песенки были издвевательски точны: "Мой адрес не дом и не улица, мой адрес - Советский Союз!" Однако, я имел, как гражданин пресловутого Союза, право обменять квартиру в Калинине на Москву, при условии, что число въезжающих и выезжающих одинаково, и количество квадратных метров жилплощади на каждого человека не менее санитарной нормы, то есть 8 м2.
Так я и хотел сделать, но найденный прямой обмен сорвала баба-инспектор из обменного бюро, получившая взятку от третьего лица. Об этом в вечер накануне оформления документов рассказал мне мой обменщик. Он пришел ко мне домой и попросил прощения за вынужденный отказ, сказав также, что муж этой инспекторши служит в КГБ, и он не захотел иметь неприятности. Тогда, махнув рукой на обмен, который мог затянуться как угодно долго, я решил сдать квартиру своей "вэчэ", а в Москве начать с жильем все с начала и встать на учет.
Теперь настала очередь начальника отдела кадров! Он стал меня убеждать, что выписать мне документы сможет лишь при наличии приказа о переводе меня в Москву по службе, и что он не знает случая, когда бы офицера, уходящего в запас, в Москве прописали бы просто так. Но такие случаи были. Марк Червяков, к примеру, после ухода в запас был прописан к матери в Москву. Правда, ему более семи месяцев пришлось обивать пороги чиновных бюрократов, но своего он добился. Этому способствовали, как он считал, два фундаментальных обстоятельства. Во-первых, чиновник никогда от себя ничего не отнимает, "отдает" государство, и, во-вторых, он надеется на слабаков, которым надоест отстаивать свои права и они от него, чиновника, просто отстанут. Фундаментальность этого наблюдения подтвердил Тимур Байдаков и еще несколько моих однокашников.
Не стану описывать собственные хождения по инстанциям, собирание справок, писание заявлений, стояние, точнее сидение, в очередях, а так же общение и беседы с разного рода и вида чиновниками как в мундирах, так и в пиджаках. В конце концов решающими оказались три обстоятельства. Во-первых, упорство; во-вторых, то, что Ирина оставалась прописанной в Москве; в-третьих, моя справка о прописке перед уходом на воинскую службу. По иронии судьбы эта справка, взятая в старом домоуправлении, свидетельствовала о том, что я с 1942 года из Москвы и не был выписан!..
Институт прописки оказался одним из самых жестоких и цепких проявлений социализма, унаследованных, как это ни парадоксально, от полицейской службы дореволюционной Российской империи. И доведенный до совершенства. Прописка стала ипостасью знаменитого "жилищного вопроса", по изящному замечанию Булгакова "слегка подпортившего людей при социализме". Никуда не денешься, это рудимент крепостного права, отвергнутый Конституцией РФ 1993 года и, тем не менее, живущий до сих пор.
Свободное копирование
