После Новгорода я окончательно отказался от своей детской данности о том, что Октябрьская революция есть всеобщее благо и начало истории, что всё, бывшее до нее, лишь всего предыстория. И более того, я стал активно сомневаться в правоте английского философа и педагога Джона Локка, утверждавшего превосходство разума над чувством и считавшего, что душа до всякого опыта является tabula rasa.
Новгородскому памятнику я обязан и еще одним появившимся ощущением: мне перестала казаться бескрайней наша страна, если мерить расстояния конными переходами. Расхожее словосочетание "на бескрайних просторах нашей Родины", с детства прожужжавшее уши, было метафорой, а не достоверностью. Земля для наших предшественников была дорого оплаченной и конечной. Об этом они знали не имея железных дорог, самолетов и орбитальных станций. Понятным стала и первостепенная роль коня в песнях, сказках, былинах, вообще, в народном искусстве и фольклоре. Описанное ощущение было сродни моему давнишнему удивлению, что в морях нельзя плыть куда захочешь. В морях, как оказалось, есть свои дороги, называемые рекомендованными фарватерами. Все это привело меня позднее к уяснению фундаментального факта: выбор реальности есть одно из основных прав и одновременно свойств человеческой натуры. Так же, как и обязанности.
Свободное копирование
