Примерно в это же время я окончательно увидел ограниченность приказа. Не в смысле курсантского фольклора: "Получив приказ, поспеши сказать ,,Есть!'' Но не спеши его выполнять: приказ могут отменить". Нет, я убедился, что приказ принципиально не всегда может быть исполнен. Поводом стал случай, когда подчиненная мне сотрудница, инженер-математик-программист, трижды не смогла выполнить задание, разработать программу. Не потому, что она не хотела или у нее не хватало формальных знаний. Дело было в том, что разработка требовала творческого подхода. Случай не был исключительным, похожие явления бывали, но здесь невозможность предстала в чистом виде: трижды подряд. Стало совершенно очевидным, что требовать творчество, так же, как и энтузиазм, по приказу нельзя, хотя Верди и написал "Аиду" по заказу в честь открытия Суэцкого канала!
Поскольку приказ представляет собой одну из форм диктата, мои мысли по этому поводу незаметно стали переходить в раздумья о диктатуре вообще, о диктатуре пролетариата, о революционном насилии и его роли в истории, о насилии как таковом, о противлении и непротивлении злу насилием, о Ленине и Л.Н. Толстом... Я понемногу становился противником силовых приемов и избегал их, если это можно было сделать, так как их эффективность обычно была недолгой. С детства впечатленное: "Насилие есть повивальная бабка истории" уступало с детства же идущей уверенности в том, что насильно мил не будешь. Я никогда не верил, что можно "привить любовь", скажем к той же военно-морской службе, любовь или есть или ее нет, это чувство не подчинено рассудку. Тем не менее, убежденность в необходимости "власть употребить", когда это необходимо, оставалась прежней. Непонимание правомерности силы мне представлялось (я и сейчас в этом уверен) чистой воды маниловщиной. Власть без силы смешна, хотя сила без законной власти может быть разрушительной. Нет, не насилие вращает колесо истории!
Свободное копирование
