Тем не менее, двойственность и противоречивость и Хрущева и оттепели не затронули глубин моей убежденности. Неинтеллигентность или неталантливость лидеров не имели, на мой взгляд, принципиального значения. Идея Учения была верной, и она вела нас неизбежно к желанной цели - построению справедливого, сиречь коммунистического, общества. Двадцатилетний срок для его строительства, определенный новой программой партии, казался мне тогда, по молодости, почти бесконечным, и я думал, что его вполне хватит для этого благородного дела. Уж для создания материально-технической базы - без сомнения, тем более, что и опыт и силы были: Победа в войне и образование мирового социалистического лагеря, продемонстрировали несомненную мощь социализма.
Образ сложной системы помогал этой уверенности, поскольку позволял, как мне казалось, мысленно охватить всю картину происходящего. А все элементы системы, то есть реального социализма, действовали непротиворечиво и обоснованно, и все общественные процессы текли в направлении положенной партией и принятой народом цели. Народ и партия едины! Этой целью был коммунизм, следующая за социализмом более высокая фаза общественного развития, светлое будущее всего человечества. Элементы моей умозрительной сложной системы были очень обобщенными, а уровней иерархий у нее было мало. Например, понятия союза людей, этноса, нации, человеческого общества - всё это было народом. Таким же нерасчлененным понятием было и понятие партии. Оно включало в себя и рядовых коммунистов и номенклатуру с элитой (бывших профессиональных революционеров и их преемников), и политбюро во главе с коммунистом № 1. Частная собственность и прибавочная стоимость - синонимы эксплуатации человека человеком - оставались для меня понятиями не системными и даже не экономическими, а сугубо нравственными. То, что прибавочная стоимость и стоящая за ней частная собственность являются непревзойденными стимулами к труду, а следовательно и источником общественного богатства, признать я тогда, ну, никак не мог! Труд по Марксу я считал просто первой жизненной потребностью. Я думаю, что это вполне объяснимо: ведь я занимался любимым делом и к тому же трудным.
Я еще помню, у меня тогда возникало желание написать киносценарий, прототипом для образа главного Героя которого был бы Вилен. Основной коллизией должна была быть коллизия между любовью и долгом. Действие, предполагалось, происходит в Соединенных Штатах во время войны, где Герой оказывается для получения вооружения по лендлизу. Здесь он знакомится с дочерью русского богатого эмигранта и они влюбляются друг в друга. У Героя появляется возможность, конечно, санкционированная "сверху", скажем, нашим послом, остаться и работать на общую победу (тогда мы были союзниками) на берегу и с молодой женой. Герой выбирает море и зыбкую надежду на возвращение после войны. Но, и это очень важно для понимания внутренного мира Героя, сделать решительный выбор ему невольно помогает отец Героини, абстрактно очень хороший человек, но... частный собственник и капиталист, а следовательно и эксплуататор. Долг побеждал любовь. Так оно было и на самом деле и без всякой частной собственности: Вилен выбрал фронт, а не тыл, хотя у него в Москве была девушка из параллельного нашему класса, которую он любил - Люля Перфильева...
Свободное копирование
