Вторым событием, похожим на случай с полковником, был для меня разгон Хрущевым в декабре 1962 года в Манеже выставки "30 лет МОСХ", часть картин которой были выполнены не в стиле социалистичесого реализма, то есть были абстракционистскими и формалистическими, а следовательно и буржуазными, идеологически порочными и так далее. Вся пресса обрушилась на ни в чем неповинных художников. Особенно доставалось, по-моему, Э. Белютину и Э. Неизвестному. Я эту выставку видел до посещения ее Хрущевым и порадовался тому, что там были картины авангарда 20-х годов, то есть те, что обычно не выставлялись и в просторечии чохом обзывались абстрактными. Для меня с детства эта абстрактная живопись была равноправной частью живописи вообще, и я, как мне казалось, понимал ее. Скажем, я хочу передать состояние человека, когда ему скучно. В реалистической манере это можно было бы передать изображением какого-нибудь собрания (партийного, профсоюзного, просто лекции - это неважно) с докладчиком на трибуне или на кафедре, и несколькими фигурами в зале или в аудитории. Кто-то дремлет, кто-то рисует чертиков в блокноте, а кто-то, не выдержав, откровенно спит. Аналогичное впечатление скуки я могу достигнуть изобразив только одних чертиков (или что-нибудь вроде этого). Как символ, они для меня мгновенно воссоздали бы всю обстановку, и образ скуки явился бы не менее эффективно, чем в первом случае. И та и другая картины вполне могут называться одинаково: "Скука". В этом смысле для меня вполне равноправны изображения зимы на картине любого из наших передвижников и, например, на картине "Палитра зима" (автора, к сожалению не помню), виденную мною на выставке исландских художников в Эрмитаже, когда я учился в Академии. На ней нет конкретного рисунка, но есть потрясающая гамма зимних красок, обобщающих сам образ зимы. От картины веет морозцем и попахивает хвоей, узнается метель и солнечный блеск снега, хотя, повторюсь, ничего не нарисовано, зима абстрактна.
Разгон выставки в Манеже меня очень огорчил, Хрущев действовал просто как вельможный невежда. Я думаю, что каждый человек обладает критерием для эстетических, этических и моральных оценок. Рассматривая обстоятельства и поступки я ставлю себя на место действующего лица и спрашиваю, как поступил бы я сам. В данном случае, ставя себя на место Хрущева, как и в случае с ботинком в ООН, я себе отвечал однозначно:
- Нет! Так поступать нельзя.
Хрущев верил в торжество и близкую достижимость коммунизма, в этом у меня не было, да и сейчас нет сомнения, но оказывалось, что у нас разные представления о коммунизме. Вот в чем было дело! Он любил часто называть себя "Коммунистом № 1", а я, да впрочем и почти все мои знакомые, предпочитали называть себя членами партии, потому что коммунизм был для нас понятием почти святым, и называть себя коммунистом было бы очень нескромно. Несколько позднее стали известны слова, сказанные Хрущевым в Манеже: "Да, я ликвидировал культ, но в области культуры полностью разделяю позицию Сталина".
Свободное копирование
