Дневник 1867 года - 111

Пятница, 16 августа/4 августа

   Сегодня день был несчастный для нас. Это я еще заметила утром, когда взглянула на колокольню {На ближайшей колокольне стояла в виде флюгера статуя апостола Петра (Примеч. А. Г. Достоевской).}. Именно, я заметила, что апостол Петр повернулся к нам несколько спиной, а я замечала, что когда он стоит к нам не спиной, а прямо, держа ключи в правой руке, то это добрый знак, значит, наши дела пойдут хорошо. Я заметила, что во дни нашего самого дурного положения, когда мы жили изо дня в день и должны были все закладывать, фигура Петра стояла к нам так, что его даже и не было видно. Так было и сегодня. Федя отправился, имея 20 двухгульдешников и просил меня не уходить из дому, хотя я хотела идти гулять. Мы решили с ним 4 из его фридрихсдоров употребить на выкуп вещей, тогда бы мы были сколько-нибудь спокойны; но Федя решил оставить выкуп до 2-х часов, потому что боялся никого не застать из закладчиков дома. Федя сходил на рулетку и проиграл. Потом пришел взять от меня 4 золотых (у меня осталось 4), сходил и проиграл. Потом взял еще 3 и эти проиграл. Потом, наконец, пришел за последним имевшимся у меня фридрихсдором и 30 франками. Он пошел и долго не приходил, так что в это время я сходила погулять в Новый замок с книгою в руках. Я пришла назад в 4 часа, но Феди еще не было. Наконец, он пришел; он говорил, что не тронул фридрихсдора, но употребил в дело 30 франков, на которые он выиграл 4 наполеондора, еще 30 франков и еще, кажется, 10 или 20 двухгульдешников. Я просила его не ходить после обеда, а лучше подождать до завтра, просила его идти со мной гулять. Но Федя не согласился, а после обеда опять отправился на рулетку. Но тут уже фортуна окончательно от нас отвернулась, так что решительно нужно было ожидать проигрыша. Действительно, все серебряные монеты он проиграл. Потом я пошла на почту, то, когда возвращалась оттуда, встретила на углу Федю, который шел из дому, потому что проиграл все. Он просил меня дать 4 наполеондора, - я дала, он сходил и проиграл. Воротился через несколько времени и сказал, что решительно не может перестать, что непременно хочет продолжать игру, ну, а если продолжать, так это значит проиграть, ни больше, ни меньше. Делать, однако, было нечего: я видела, что его ни за что не уговорить остаться, и отдала ему последний фридрихсдор, так что у меня осталось только всего на всего 40 наших бумажных гульденов. Чрез несколько времени Федя пришел опять и, разумеется, все проиграв, и просил, чтобы я пошла с ним погулять. Мы отправились, но мне было решительно не до гулянья, - так было грустно, так тяжело. Но больше всего меня бесила та мысль, что Федя не хотел послушаться меня, не захотел выкупить вещи. Теперь они были бы выкуплены, следовательно, хоть часть забот отошла бы от нас. Как мне это было тяжело, - деньги были в руках, а мы, как дураки, не сумели ими воспользоваться. Вот они и взяты от нас. Ходили мы недолго, потому что мне решительно не было охоты гулять: так это все надоело, так все опротивело, что, кажется бы, с радостью уехала отсюда, решительно не желая ничего выиграть. Господи, когда это мы выедем из этого проклятого Бадена, так уж он мне надоел, этот скверный городишко, где мы были так несчастливы. Вечером зашли в читальню, но на сегодня мне опять попалась та же самая "Северная Пчела", которую я уже 3 раза читала, именно о государе и его пребывании в Москве, так что мне решительно читать было нечего. Я едва высидела полчаса, и мы отправились домой очень скучные. Я немного читала, а потом легла спать. Когда Федя пришел прощаться, то говорил мне много хорошего; говорил, что никогда не думал, что будет так меня любить, что я для него лучше всех, что он ни за что бы не отдал меня, что он очень, очень любит меня, любит как никого. Потом я опять говорила ему стихи в роде следующих: "Жаркий день, сверчки кричат", и проч. Или (не могла разобрать) {Вставка в скобках А. Г. Достоевской.}. Вообще у меня больше выходили на славянские мелодии, так что я объявила Феде, что буду каждый день вечером писать по стихотворению, которые и издам в свет под названием: "Славянские ночные стихотворения путешествующей русской дамы" с посвящением баденцам: "О, Баденцы, проклятое отродье" {Исправлено из проклятый народ.}. Видимо, Федя меня очень любит: он называет меня милой, доброй, славной, говорит, что любит меня больше всех, и что если мы несчастливы в деньгах, зато у нас есть согласие и любовь. Говорил, что ему совестно предо мной, что я так деликатна к нему, а он так поступает нелепо.