Фото: Начало моего «творчества». Перед выступлением во Дворце спорта в Лужниках. Мы танцевали что-то из «Лебединого озера».
Трогательными были наши проводы — и грустными, и немного... забавными: с нами прощались будто насовсем. Ира Роднина говорила что-то горячее и путаное. Да и мой голос подозрительно подрагивал, когда я «произносила свою речь». В обычной жизни для меня растрогаться до слез — пара пустяков, но вот при награждении я никогда не плакала, хотя это «ситуация» довольно сентиментальная. Удерживалась я только потому, что даже на пьедестале не выходила из своего «ледово-сценического образа».
После речей начался бал. Дети танцевали. Мы танцевали. Последний наш танец был «Кумпарсита». И выбор напрашивался сам собой, ведь «Кумпарситу» любили зрители, ее всегда ждали. Но эта «Кумпарсита» была особенной. Мы танцевали — разлуку, мы танцевали — прощание. Милая наша «Кумпарсита». Только она и могла передать все то, что мы испытывали в тот вечер... Уловила ли это публика? Надеюсь, что да.
В творческой жизни я не раз сталкивалась с этим где-то обидным даже парадоксом. Бот, бывает, трудишься, изобретаешь, выдумываешь-обдумываешь, вкалываешь, и всю эстетическую теорию в танец вложишь, и всю душу, но вдруг видишь — публика-то им не захвачена, не «побеждена». Чуда не произошло. Не родилось чудо. А бывало и так — по наитию, сам по себе, вдруг, из ничего как будто сотворяется истинный танец, подлинная удача, подлинная победа. И тут даже не в похвалах дело, не в оценках, ты сама сознаешь: это то — что надо, вот это — хорошо.
Свободное копирование
