Но как бы то ни было, мое кредо — и жизненное, и творческое, и профессиональное — работать. Профессионал работает, он не ждет вдохновения, он трудится каждый день, каждый час. Голова может разламываться от боли, а я все равно делаю то, что назначила — музыку, допустим, слушаю. Постоянная работа необходима, строго обязательна, она оттачивает умение и даже, наверное, интуицию обостряет. Да! Это так! Но... Не в муках творческих, а как бы экспромтом появляется на свет твой шедевр. Так вот, возвращаясь к «Кумпарсите», она из этого десятка, танец, рожденный как бы по наитию, взывающий к чему-то сокровенному, очень дорогому, о чем и не вспоминаешь почти, но всегда помнишь. Вот такая «Кумпарсита», наш первый показательный номер, самый любимый, популярность которого росла по мере нашего успеха. А на премьере публика в Лужниках осталась к нему, в общем-то, равнодушной, а специалисты — те просто нас заклевали: «Непонятно! Зачем нужно показывать старомодный, отживший свое танец?» — «Какие вкусы может воспитывать такая постановка: какие-то фривольные движения бедрами, плечами?» Да, как ни смешно теперь об этом вспоминать, но тогда наша милая «Кумпарсита» показалась кое-кому чересчур смелой.
Мнения специалистов иногда бывают поспешными. Холодность публики нас огорчила больше. Однако, к нашему удивлению и восторгу, уже следующий показ «Кумпарситы» вызвал горячую овацию. Что же произошло? Как же публика смогла прозреть за столь короткий срок? Чудо объяснялось просто. «Кумпарсита» помогла нам понять один из основных законов любого зрелища: как покажешь, так и примут. Вскоре после премьеры «Кумпарситы» мы выехали па турнир в ГДР, где успешно для себя выступили. Это подняло нам настроение, и мы танцевали на показательных легко и раскованно, совсем не так, как в Лужниках, когда у нас сердце уходило в пятки от страха. Бурные аплодисменты трибун на этом втором показе вселили уверенность, которая нас и дальше не оставляла. Мы всегда исполняли этот танец с особым вдохновением, и наша увлеченность моментально передавалась публике. Именно так и бывает. Только так. Если артист придумал что-то новое, пошел на риск, но скован, не уверен, что будет понят и принят, то его и вправду забрасывают помидорами. Если же он танцует самозабвенно, пусть даже с вызовом, не сомневаясь в себе, трибуны поддержат. Трибуны ценят смелость. Публика довольно точно угадывает состояние спортсмена. Иногда упадет фигурист, а зал не видит этого падения, не желает видеть: «Разве падал? Да вы что!» А иной упадет, и зрители вздохнут уныло: «Ну, вот... упал».
Безоговорочный успех нашей «Кумпарситы» был еще и успехом танго. Ни те, кто упрекал нас в отсталости вкуса, ни мы сами не предполагали, что близится волна нового интереса к забытому танцу. Уже после появления «Кумпарситы» танго вернулось на эстраду, в кино, на телевидение. Стали даже в ритме танго сочинять песни. Именно само классическое танго на льду вызывало восторг трибун везде, где бы мы ни выступали... «Классическое танго!» Если бы мы имели понятие о классическом танго!
Свободное копирование
