"Кумпарсита" - 1

«Кумпарсита»

...Когда фигуристы заканчивают выступать, они заявляют об этом весной, в конце сезона, а мы дотянули до сентября. Впрочем, слово «дотянули» не подходит, мы и вправду собирались еще кататься. Тренировались, как всегда, с полной отдачей. Успели сделать оригинальный танец. Съездили с показательными в Финляндию.

Решение уйти было внезапным, и поводом к нему послужило до сих пор незнакомое чувство — кататься не хочется. Конечно, мы и так понимали, что пора. К этому шло. Саше — тридцать лет, мне — двадцать девять. Сначала думали: ну, откатаем еще один сезон, но вот взяли и прервали тренировки в сентябре, когда уже немало сил и трудов было потрачено на новую программу.

Мы понимали, что делаем что-то нелепое, несуразное, но не могли, и впервые не хотели сопротивляться наступившей апатии. От переутомления, перенапряжения бывало и раньше случались иногда такие вот приступы хандры, но на сей раз это было что-то куда более серьезное, неотвратимое. И мы пришли к выводу, что бессмысленно пересиливать себя и делать механически то, во что мы привыкли вкладывать душу.

Будущее показало — мы не ошиблись: ушли в то самое время, в тот самый час. Многие, заявив, что уходят, еще некоторое время продолжают кататься, выступать с показательными номерами. С нами так не было. Мы ото всех предложений отказывались, никуда не ездили. И никогда с тех пор я не испытывала искушения выйти на лед. Наплясалась, видимо, на всю жизнь...

Наступили для нас очень странные и очень трудные дни. Мы знали, что уходим, но продолжали тренироваться, и никому не заикались о своем намерении. Поэтому никто о нем и не догадывался, в том числе и наш тренер — Лена Чайковская. Мы, конечно, понимали, почему помалкиваем: сказать — это как отрезать. Наконец, мы собрались с духом и отправились к Чайковской домой и прямо с порога произнесли страшные для нас, да скорее всего и для нее, слова: «Лена, мы решили, что нам кататься больше не нужно». И в слезы. Я реву. Она ревет. В доме нашлась бутылка шампанского. Выпили мы по бокалу, успокоились немного. Помнится, Лена говорила нам, что это, конечно, очень горько, очень тяжело, но что, наверное, так надо, хотя она не представляет себе, как нам теперь жить дальше.

В тот же день мы поехали в Спорткомитет СССР. Председатель Сергей Павлович Павлов был вне себя от удивления: «Как?! Да вы что придумали?! Сезон начинается!» А мы ему: «Есть Моисеева и Миненков, есть Линичук и Карпоносов. Замена есть. А нам лучше уйти сейчас».— «Ну, раз решили уйти красиво, мы вас красиво и проводим».

И нам устроили прощальный бал во Дворце спорта. Теперь это вошло в традицию.

01 Это мой первый снимок в печати (Советская женщина, № 1, 1958). Почему именно меня выбрал автор фотографии, где это было снято, при каких обстоятельствах, не помню. Под снимком в журнале были помещены такие стишки.

Лед стружкою острою, тонкой

Вьется под сталью конька.

Ты подрастешь —

Чемпионкой станешь наверняка...