20 сентября. От 7 до 11 семейное чаепитие. Он {А. С. Уваров.}, жена, два сына, я и Румянцев, пришедший после меня. Граф говорит: "Принес вам свою исповедь". И рассказал, что Чепелевский подал проект министру внутренних дел выставки археологической в 1880 г., в 25 лет царствования, на которую дадут де московские купцы 300 000 рублей. Дошло до наследника. Наследник вызвал Уварова, который уже несколько месяцев подал в отставку из музея. (Наследник) просил его (Уварова) устроить. Он (Уваров) говорит, что или Чепелевский или я. Ясно только, что Уварову поручили наполнить музей хоть немного к открытию в 1880 г. Шильдбах дает 12 тысяч. Уваров предложил хоть только б тысяч. Вот он и позвал меня посоветоваться, как и что сделать. 6 тысяч на модели и на раскопки, а б тысяч — Семирадскому, который напишет фрески, историю мифа, начиная с самого начала и до Ибн-Фадлана о русах. Я говорю: "Это дело мудреное, а лучше одного Ибн-Фадлана до балтийских славян, одно другому соответствует. Шильдбах теперь главное лицо, он строит в кредит под золото в Кредитном обществе. Наследник просил действовать из тех же ресурсов. Против облицовки изразцами английскими. Уваров говорил наследнику, что англичанам теперь ничего давать не следует. А Румянцев мне сказал, что Шильдбах говорил Уварову, что археологи все требуют денег. Это не хорошо. Сам богат Уваров, а мы тоже, стало быть, богаты. Ясно, что это слова Чепелевского на мой счет. Сколько раз я доказывал, что бедных археологов эксплуатировать нельзя. Общий вывод из разговора тот, что фонды Уварова у наследника поднялись, что Зеленой тоже в отставку просится, а Чепелевский будет уволен, что организация музея предоставляется Уварову. Он доказывал, что стены будут изразцами украшены, а внутри пусты, что прежде надо чем-либо наполнить.
Свободное копирование
