14 февраля, утро.
Совершилось. Событие, которого ждали так напряженно, для которого работали более года, — оно совершилось. Цель моего пребывания в Норвегии достигнута. Я и верю, и не верю.
Вчера вечером на пленарном заседании стортинга кабинет внес предложение об установлении нормальных дипломатических отношений между нашими странами. Де-юре — это сакраментальное понятие — стало фактом.
Мы все вчера опьянели от радости. Я ждала телефонного звонка у себя в "Рице". Но около девяти часов вечера звонок от Боди: "Да идите же скорее, товарищ, хорошие новости! Скорей! Скорей!.."
В вестибюле полпредства все наши, но впереди Эгеде, Шефло и Станг. Смех, говор: "Стортинг принял предложение кабинета огромным большинством голосов. Советская Россия теперь признанная нами держава. Ура, ура!". Объятия, смех, поздравления. Настроение было такое пьяное, что не помню, как мы очутились в незнакомом мне скромном ресторане "Энгельбертс", что-то ели, говорили речи, что-то пили. Ковалевский плакал, а Боди вздумал петь. Одернула.
Ночью полуспала от радости и волнения. Говорила себе: "Это один из счастливейших дней моей жизни. Достигла-таки!.."
Но уже утром сегодня я отрезвела. Мы слишком рано праздновали. Во-первых, Норвегия все же опоздала и потеряла приоритет (Англия, за ней Италия, мы третьи). Во-вторых, принято большинством голосов в парламенте, а не единодушно. Эгеде говорит, что единодушия не бывает в стортинге. Но я хотела большего торжества. Потом мы зря послали сгоряча телеграмму Литвинову: "Нас признали", а текста меморандума кабинета не передали. Это ошибка. В наших газетах могут опубликовать признание, а ведь еще предстоит подписание и обмен документами с правительством. Одним словом, поспешили.
Все эти мысли испортили мое радостное настроение. По-видимому, в дипломатии всегда в чашку меду вливается ложка дегтя.
Меня тревожит теперь, когда же торжественный обмен документами о признании? Эсмарк сказал сегодня, что обмен декларациями состоится по возвращении короля в Христианию и после особого заседания кабинета, но когда, он не сказал. Может, опять затянется на несколько дней. Что подумают в Москве? Новые затруднения что ли? Все это нервирует, волнует, и я с неудовольствием принимаю поздравления.
Еще мелочь, но досадная: впопыхах радости я не пригласила с нами в ресторан нашего шифровальщика Розу Коган. А ведь она-то несла самую большую работу... Нет, женотдельская работа и агитация на фронте или Наркомсоцобесе куда приятнее, чем эти сложности, заминки и вечные волнения в дипработе.
Свободное копирование
