Нечего греха таить, часто при приезде в командировки я привозил в Москву дары природы, выращиваемые на благодатных Узбекских земле и климате. В зависимости от сезона это были: сочные, красивые, крупные помидоры, редиска ранней весной, разнообразные сорта десертных виноградов, крупные персики и Чарджуйские дыни-дирижабли летом, зеленая сладкая редька осенью и др. В одном из домов по ул. Каширское шоссе на втором этаже четырехкомнатная квартира служила гостиницей для приезжающих по делам сотрудников из филиалов "ПромНИИпроекта" и предприятий-заказчиков. Одна из маленьких комнат квартиры предназначалась для приема руководителей филиалов или других лиц категории "VIP". Сложилось так, что и я принадлежал к последним и по заранее сделанному мной телефонному звонку из Ташкента, заведующая гостиницей Луиза Алексеевна готовила этот одноместный номер мне. В первый же рабочий день я приглашал к себе моих наиболее близких товарищей, после окончания работы мы устраивали мальчишник, естественно с соответствующими напитками и закусками, приобретаемыми в обеденный перерыв в магазинах на территории института, или вне ее и в ассортименте доступном в этот временной период состояния экономики в СССР. А состояние это многократно менялось и все в худшую сторону с середины семидесятых и до развала Государства. Кто же входил в круг моих наиболее близких товарищей и друзей? Это - Э.Т. Оганезов и его заместители Л.Х. Мальский (бывал редко), А.А. Мираков, позже Г.И. Батурин, Л.И. Скрипка, один из замов главного инженера института Д.Е. Бугримов, специалисты-ученые из НИО, ставшие потом руководителями лабораторий и отделов Ю.В. Литинский, А.Н. Лукьянов и др. Во время этих встреч шел очень интенсивный обмен мнениями и дискуссии не только по производственным, а больше по житейским, иногда и спортивным темам. Под воздействием горячительных напитков тон и громкость разговоров иногда превышали "норму", но как только вступал в разговор Эдуард Тигранович компания переставала шуметь и внимательно слушали его, чувствовались авторитет и глубокое уважение.
Мне было известно, что Оганезов участник ВОВ, имел тяжелое ранение, в частности потерю зрения правым глазом, (кстати, мы в этом были "тезками" - у меня была травма (проникающее ранение) и потеря зрения левым глазом, но на производстве - но я никогда не слышал из его уст ссылки на его участие в боях, историй об этом, столь присущих многим участникам войны, никогда не видел на его пиджаке орденских планок, свидетельствующих о его боевых наградах (может быть в дни юбилейных и революционных дат он их навешивал) и, к сожалению, не спрашивал его и не знал, что он был кавалером очень высоких наград, которыми наделяли за значительные подвиги: Орден Красного Знамени, Ордена Отечественной Войны I и II степеней. Разве это не верх скромности!? О его боевых наградах, участие в боях на Северо-Западном и I-ом Украинском фронтах в качестве заместителя командира отдельного саперного батальона я узнал совсем недавно из письма Евгении Ивановны Рыль, которая, слава Богу, жива, почти здорова, живет по старому адресу, с которой я восстановил письменную связь и которая любезно согласилась на переписку со мной. От нее же узнал, что Эдуард Тигранович окончил Военно-инженерную Академию им. Куйбышева, чем очень гордился и очень радовался, когда во время военных парадов на Красную площадь выходили ее выпускники. О не менее значительных, но трудовых наградах, о которых я конечно знал и которыми он заслуженно отмечен - Орден Трудового Красного Знамени, Лауреат Ленинской премии, Заслуженный строитель УзССР - уверен, не знали многие его сослуживцы, особенно из молодежи. Это еще одно свидетельство его чрезмерной скромности.
Свободное копирование
