Взгляд изнутри - 324

В далеком 1949 году в старом городе Ленинабада, где еще тогда располагалось управление "Хозяйства Чиркова", а это первого комбината по добыче и переработке урановых руд в СССР, имевшего закрытое наименование "Комбинат № 6" и где каждое его (комбината) предприятие имело представительство и маленькую гостиничку в арендуемых глинобитных домиках-двориках, я впервые, будучи уже в командировке из Майли-Су, познакомился с постояльцем - внешне совершенно обычный, выше среднего роста, стройный, с короткой стрижкой, темными глазами и красивым овалом лица, выдающем армянское происхождение, человеком, кажется еще в армейской гимнастерке. Мы сразу нашли общий язык, сложили свои возможности для организации общего ужина и здесь я узнал, что Эдуард Тигранович Оганезов является сотрудником проектного института в г. Москве и прибыл в командировку для работы в СПБ-2 в Ленинабаде. Мне очень понравился этот простой, говорящий с чуть-чуть кавказским акцентом, как правило спокойно, но иногда проявляющемся порывом повышенных эмоций. После двух вечеров общения и моего отъезда восвояси мы много лет не встречались, но это знакомство мне почему то запомнилось.

Только через десяток лет мы встретились уже на Уч-Кудукской земле воочию, а я несколько ранее, изучая проектную документацию, узнал, что главным инженером проектов является мой знакомец Э.Т. Оганезов. С его заместителем по горным вопросам Львом Христофоровичем Мальским мы были знакомы по совместной работе с Майли-Суйских времен. Я не знаю вспомнил ли Эдуард наше первое знакомство, не спрашивал его об этом, но уже с первых моих командировочных поездок в Москву, в проектный институт у нас сложились взаимно уважительные отношения, а Эдуард Тигранович оказывал мне всякую помощь для решения стоящих передо мной проблем. Не помню в каком году, а это было еще при моей работе в НГМК, во время моего пребывания в Москве, Эдуард пригласил меня к себе домой, а жили они (его семья) тогда, насколько мне помнится, в квартире большого дома в районе Таганки. Здесь я познакомился с супругой Евгенией Ивановной и дочерьми Валерией (Лерой) и Лидой. Идя на встречу в незнакомую мне Московскую семью, я очень внутренне переживал, беспокоясь не знанием многих "столичных этикетов" и возможных промахов. На самом деле встретил самую радушную, без жеманств обстановку, несмотря на внешнюю "строгость" выражения лица простой русской красоты Евгении Ивановны - ее открытость и благожелательность, умение вести беседу и расспросы о моих делах и моей семье. С этих пор я стал довольно часто бывать в гостях в этой прекрасной семье. Через несколько лет Оганезовы получили довольно просторную квартиру в новом районе "Орехово-Борисово" и я даже оставался на ночевки, если засиживались допоздна. Евгения Ивановна Рыль, сотрудница технологического отдела № 3 головного института, где была главным специалистом и пользовалась значительным авторитетом, умела и готовить вкусные яства, и содержать просто и красиво дом, и создавать теплую и непринужденную обстановку, принимая гостя, и незаметно удалиться, оставив мужчин для беседы на "мужские" и деловые темы. Бывал я у них многократно и тогда, когда Оганезовы приобрели кооперативную 2-х комнатную квартиру на Каширском шоссе, оставив прежнюю квартиру младшей дочери Лиде, вышедшей замуж за Андрея (фамилию не знаю). С Андреем я познакомился у Оганезовых во время его ухаживания за Лидией, когда он заканчивал Плехановский институт. Насколько я понял он был выходцем из Западных областей Украины. Некоторые его черты поведения и высказываний мне не нравились, отдавали каким то "не советским", по моим представлениям духом, некоторым бравированием своими знакомствами с отпрысками "кремлевских" обитателей. Мне казалось, что и Эдуард Тигранович не очень одобрял выбор дочери, но ни я, ни он этого вопроса не касались никогда.

Нравилась мне обстановка в группе ГИПа Оганезова. Эдуард Тигранович полностью доверял своим заместителям - по горным работам Л.Х. Мальскому (позже Г.И. Батурин), по технологии В.И. Серко (позже А.А. Мираков, Л.И. Скрипка) - и очень, как бы осторожно, но уверенно направлял их действия в русло, которое считал нужным при обсуждении вопросов на совещаниях при руководстве Института, Главка, Министерства. Он, в тоже время, всегда был в курсе всех вопросов состояния проектирования, принимаемых решений и разногласий по ним независимо от их характера (горные, технологические, строительные и т.п.) и мог обосновано выступить и доложить об этом на любом уровне обсуждения. Мне казалось что это достается ему ценой больших усилий и работоспособности по изучению знаний вне области его инженерного образования. Думаю, что приобрести знания в области технологии переработки и извлечения металлов из руд ему в большой степени помогала его супруга Евгения Ивановна.

Начиная с 1962 года и до ухода Эдуарда Тиграновича на пенсию мы встречались с ним по многу раз в каждый год. Он приезжал на НГМК не только в составе свиты Министра, он был обязательным участником совещаний по обсуждению вопросов строительства и проектирования промышленных объектов и городов в составе НГМК и объектов других Ведомств СССР и УЗССР, ведущихся строительными организациями Минсредмаша, в составе групп под руководством замов Министра, начальников Главков Министерства. А с момента моего становления главным инженером проектов филиала Института по НГМК и быстро расширяющемуся списку объектов проектирования, передаваемого Филиалу, я не менее пяти-шести раз в год приезжал в Москву для согласования и утверждения основных технических решений, законченных проектов в головном институте или в 9 и 1 Главных управлениях. Естественно, что во всех этих мероприятиях принимал самое активное участие главный ГИП Оганезов и его замы. Особенно серьезными были разборы решений по очень важным и сложным объектам, каковыми являлись хвостохранилища ГМЗ-1 и ГМЗ-2, проектирование которых проводилось в филиале под моим руководством. Именно в Ташкентском филиале сложился очень квалифицированный состав гидротехнического отдела № 18, под руководством В.Н. Черепенникова, который вместе с гидротехнической лабораторией научного отдела (начальник Р.Р. Баширов) и соответствующими подразделениями изыскателей в эти годы сумел разработать несколько технических проектов и рабочих чертежей II и III очередей хвостохранилищ и уранового ГМЗ-1 и золотоизвлекательного ГМЗ-2 с учетом резкого улучшения мер по охране окружающей среды, требования к которым ужесточались. О других многочисленных объектах, проектирование которых стало заботой Ташкентского филиала благодаря моим усилиям и доверию ко мне со стороны руководства комбината, головного института и ГИПа Э. Оганезова постараюсь по возможности описать в дальнейшем, увязав это рассказами об интересных на мой взгляд личностях и временных периодах. Таким образом, мне приходилось много и часто взаимодействовать с Эдуардом Тиграновичем и в производственной обстановке, и в нерабочее время, и в домашней семейной среде и каждый раз я узнавал что то такое, что хотелось перенять.