Вернусь в военные и послевоенные годы. Большинство моих друзей переехали жить из Карасу в Ташкент и, несмотря на проживание в разных районах города, продолжали собираться в компании по разным случаям и просто повстречаться. Уже к концу 1944 года москвичи стали возвращаться в Москву, чтобы не потерять оставленные квартиры. Одним из первых уехал один без родителей в Москву Дэвик Аксельбант, за ним вскоре Городецкие. Расставаться с ним было очень жалко, мы обещали друг другу хоть изредка сообщать о себе. Он оставил мне свой московский адрес. Постепенно уехали Ройфе, Давыдовы, Кристаль. После окончания войны возвратились в свои места и киевляне и многие другие эвакуированные семьи. Остались в Ташкенте оба Дудлера - Володя и Вэлка, Виктор Кириленко бывший одессит, с которым мы познакомились в 1943 году, родители которого жили в Янгиюле (30 км от Ташкента), а он служил в Красной Армии в газете "Фрунзевец", органе Средне-Азиатского военного округа и Ромка Рышин.
Вместе с тем у меня появились друзья, с которыми нас свела совместная учеба в институте. Это Дэви Зхус, дружба с которым продолжалась не очень долго, в связи с отъездом его семьи к месту прежней жизни, в Кишинев в 1945 г., Яков Ткач, поступивший на факультет в 1944 году, Юрий Антипов, Виктор Надеждин, Нариман Ходжибаев, Леонид Цой, Альберт Аганов. У меня как бы появились две компании, которые между собой знакомыми не были. Нелегкая, но интересная, насыщенная учебой, работой, участием в художественной самодеятельности студенческая жизнь, молодость компенсировали все невзгоды бытия, было много радостей, веселья, вечеринок по праздникам, походов в кино.
В 1946 году, проезжая через Москву на первую производственную практику в г. Сталино (Донецк), я встретился с Дэвиком, который был в это время студентом юридического института. При этой встрече он рассказал мне весьма интересную и в то же время грустную историю. Я упоминал среди наших друзей военных времен имя Марик (фамилию не помню) Так вот, Марик тогда работал на одном из заводов, оборонном, да собственно говоря, все заводы тогда выполняли те или иные заказы Армии, выпускали изделия или детали для обороны Страны, нужды фронта. Тогда действовал "Указ ...", предусматривающий уголовную ответственность за прогулы (невыходы на работу без уважительных причин) или опоздание на работу более, чем на 20 минут. В один "прекрасный" день Марик опоздал на работу почти на час, за что был судим и получил 5 лет тюремного заключения. Через несколько дней после приговора Марк ночью появился к самому умному и доброму из нас Дэвику и рассказал, что бежал из тюрьмы вместе с каким то "моряком", организовавшем побег. Дэвик, дав временное убежище Марику, посоветовался с Володей Дудлером и со мной о проблеме и было принято решение - подделать свидетельство о рождении В. Дудлера на "Дудлеров" и по нему Марк получил паспорт и исчез. Но, однажды, в начале 1945 году Марик появился в Москве у Дэвика, который принял его и пытался как то помочь устроиться. Родители Дэвика еще к этому времени не вернулись из эвакуации. В один из немногих дней пребывания Марка в квартире Аксельбантов вернувшийся домой Дэвик обнаружил, что квартира ограблена и Марк исчез. Больше о нем мы никогда не имели никаких сведений.
Уже в 1950 г. я познакомился с молодой женой Дэвика Адой Сарнэ-Рубановой, их полуторагодовалым сыном Александром, младшим ее братом Юрием и ее родителями, о чем подробно описал в первой книге. Адочка тоже окончила юридический институт и они работали по специальности. С этих пор во всех без исключения случаях и временах, при проезде через Москву, или поездках в Москву в одиночку ли, семьей ли мы встречались, останавливались в квартирах Аксельбантов, где всегда были желанными гостями.
Давид Маркович Аксельбант (Дэвик) очень успешно продвигался в своей профессии. Он сумел предугадать и выбрать перспективную специализацию в адвокатской деятельности, которой вскоре занялся, сумев пробиться благодаря таланту в члены московской городской адвокатуры. В это время в Советской действительности только начала пробиваться "мода" на приобретение личных (собственных) автомобилей и стали выпускать легковушки "Москвич", а затем "Победа" на продажу. Естественно должны были совершаться аварии, несчастные случаи и прочие конфликты, связанные с увеличивающимся числом участников автотранспортного движения, особенно в Москве. Давид и стал одним из первых специалистов по ведению дел защиты интересов участников таких разборок. Умело вел эти, да и другие дела и получил достаточную известность в Москве. Давид и Ада углубляли свои профессиональные знания, вели светский образ жизни, общались с большим кругом людей из числа родственников, друзей-однокашников, бывших клиентов, многие из которых были или становились крупными специалистами в своих областях деятельности и занимали высокие должности. Я уже писал в первой книге, что Давид был юрисконсультом и членом одного из первых кооперативов по строительству большого 8-ми этажного жилого дома, возводимого на территории бывшей деревни в районе конечной тогда станции метро "Сокол". В 1950 году он предлагал и мне вступить в этот кооператив, а я тогда отказался. С начала 1954 года они уже жили в двухкомнатной квартире этого красивого с "фонарями" дома, владея каменным просторным гаражом во дворе. Но от метро к дому добираться надо было зигзагами по неблагоустроенным тропинкам и иногда кем то уложенным доскам, из-за непролазной грязи. Главный фасад дома смотрел на неухоженный рынок, тогда называвшемся "Инвалидным". Дом высился среди этого хаоса как маяк будущего. Таким его увидала в 1955 году Юлия, когда мы возвращаясь из Сочи во время трудового отпуска, останавливались у Аксельбантов. Но район быстро застраивался и благоустраивался. С годами все деревенские "хаты" были убраны, выросли кварталы 8-12 этажных домов, рынок стал современным и называться "Ленинградским", рядом с ним прекрасный кинотеатр "Баку".
Давид совершенствовался не только в профессии, он увлекся живописью, изучал историю искусства, биографии и характеры знаменитостей-художников, стал собирать коллекцию. Умел оценивать картины современных еще неизвестных художников, выставлявших свои работы в магазинах-худсалонах, и удачно покупать именно тех, что со временем становились знаменитыми. К середине шестидесятых годов Давид уже стал одним из известнейших адвокатов Московской коллегии, стал участвовать в крупных процессах уголовных дел экономической и политической направленности.
Свободное копирование
