Глубокой осенью 1942 года я успешно экстерном сдал экзамены и получил аттестат об окончании средней школе № 13 в Карасу. В это время мама получила извещение о предоставлении работы в Ташкентской областной прокуратуре, она все время добивалась перехода на работу в органы прокуратуры и не теряла на это надежды. Добилась она и получения комнатки в 13м2 во дворе дома № 7 по улице Туркестанской Ташкента, что в самом центре. Вход со двора в маленький тамбур, где можно поставить лишь ведро для мусора, а затем в вытянутую в длинный прямоугольник комнату. Здесь помещались лишь разнесенные по длине и на разных сторонах узкие металлические кровати для мамы и для меня, маленький узкий столик у единственного окошка во двор. Но это было верхом счастья. Неожиданно маму в начале 1943 года арестовали, содержали во внутренней тюрьме МВД, пытали, но не добились от нее подписания "показаний", фабриковавшихся следователями и, в конце-концов, ее отпустили и реабилитировали.
Я, наверное повторяюсь, так как писал об этом в первой книге, но нахлынувшие воспоминания о тяжелых военных годах, особенно начального их периода, во-первых дают возможность подчеркнуть характер моей мамы, о которой сейчас идет речь, и во-вторых воскрешают лучшие годы моей юности, друзей, с которыми провел это время и не терял связи многие годы затем.
Я остался один без средств к существованию. Пошел работать. Не долго учеником слесаря-монтажника, затем экспедитором в "Ташхлебснабсбыт" и, наконец, возчиком на прядильную фабрику "Таштекстилькомбината". Именно в этот наиболее тяжкий для меня период мне помогли мои друзья и, особенно Дэвик Аксельбант. Я выжил, поступил на учебу в САИИ на горный факультет, дождался возвращения мамы из заключения. Мама, устраивавшая во время пребывания во внутренней тюрьме, ночных допросов ее без права присесть голодовки, отказы от прогулок, вернулась домой в довольно плачевном состоянии здоровья. Я поддерживал ее по мере своих возможностей и опять же с помощью моих друзей. Через пару месяцев маму приняли на работу в органы милиции и она стала следователем отдела уголовного розыска Узбекского Республиканского Управления Милиции. Мама не потеряла веру в Советский строй, по-прежнему была идейным членом КПСС, выполняла свои служебные обязанности со старанием и прилежанием, не отставала от сослуживцев-мужчин и пользовалась большим авторитетом. Интересно, что она пользовалась "авторитетом" и в среде уголовного мира. Она умело вела допросы подозреваемых, не применяла силовых приемов, относилась доброжелательно к допрашиваемым и добивалась правдивых показаний. Зачастую мама участвовала и в оперативных акциях по поимке крупных бандитских групп и мероприятиях по имитации "заказчицы" тех или иных противоправных действий. Ее умелые действия при допросах, бескорыстие распространялось в среде уголовников. Мне пару раз довелось был свидетелем того, как ее останавливал при встрече бывший ее "клиент" и благодарил за справедливое к нему отношение и правильные советы.
Милицейское жалование, обмундирование, пайки, возможность пользования столовой на территории Управления милиции, коллективное огородничество, повышенная студенческая стипендия, моя работа на факультете помогли нам выжить до конца войны и первые не менее тяжелые послевоенные годы. Я закончил институт, получил назначение, уехал, работал, забрал маму к себе. Женитьба, перевод на другое предприятие и опять расстались с мамой. Она продолжала работать в Майли-Су, затем ее перевели в поселок предприятия Адрасман. Мы виделись очень редко. Мама плохо переживала одиночество, тосковала, завела собачку, стала подкармливать многих бездомных собачек и кошек. После выхода на пенсию вернулась в забронированную в Ташкенте нашу "квартиру" и продолжала заботиться о бездомных животных, прослыв "кошатницей". Между нами шла регулярная переписка, изредка при проезде через Ташкент я посещал ее. Мама была счастлива, когда я вернулся на работу в Ташкент. Здоровье ее начало падать. Пришлось даже отказаться от перевода на работу в Приаргуньский горно-химический комбинат (Забайкалье) по сделанному мне очень интересному предложению со стороны его директора (моего товарища) С.С. Покровского, на которое я дал уже согласие. Подробнее об этом напишу позже. Мама на мое сообщение о возможном моем переезде сказала:
- Сынок, дождись здесь до моей смерти, а потом поедешь куда захочешь!
Поразмыслив, понял справедливость ее просьбы, ведь добраться из Краснокаменска, Читинской области в Ташкент в случае экстренной необходимости можно не раньше, чем за двое суток, если повезет, а то и значительно больше.
Маму начал одолевать сахарный диабет и она скончалась в 1984 году Я провел у ее постели последние 8-10 дней и она умерла, сжав мою руку. Так закончила жизнь преданейшая, несмотря на все перипетии, Советской власти труженица, офицер милиции, член КПСС, все годы сознательной жизни которой прошли в многочасовом ежедневном труде, почти не бывавшая в трудовых отпусках.
Свободное копирование
