Известность моих друзей росла, Адочка окончила аспирантуру и стала кандидатом юридических наук, клиентура становилась солиднее, рос и достаток семьи. В семье появилась дочь Марина, членом семьи была и много лет работавшая еще у родителей Ады няня Ульяна. Аксельбанты переселились в трехкомнатную квартиру в том же доме-кооперативе. Наши связи не прекращались. Не только мы посещали московских друзей, но и наши дети, взрослея и передвигаясь по Стране на производственные практики или другим поводам, останавливались у Аксельбантам, дружили с детьми Аксельбантов Сашей и Мариной.
Давид, вращаясь в "высоких" кругах, участвуя в крупных судебных процессах, знал многие события и обстоятельства негативного плана Советской действительности неизвестные большинству граждан Страны, особенно таким провинциалам, какими были мы, читающие лишь партийные и государственные официозы и принимающие их за правду и единственную. При встречах мы с ним зачастую вступали в дискуссии по поводу внутренней, внешней и национальной политики Партии и Правительства, состояния экономики Страны и другим вопросам и всегда он побеждал, у меня не хватало аргументов в доказательство правильности действий властей. Я уезжал внутренне расстроенным, но с каждым разом со временем убеждался в его правоте. Мои сыновья после встреч с Давидом тоже вступали со мной в спор, придерживаясь больше противоположных мне мнений. Я даже как то высказал Давиду мое "фе" по поводу его негативного влияния на мозги моих детей. Давид не был диссидентом, хотя участвовал в судебных процессах по их защите, он был умным человеком, хорошим аналитиком, обладал здоровой логикой и поэтому делал верные выводы и даже предсказания, осуществлявшиеся на практике. Именно у них, Аксельбантов я впервые прочел нелегально распространяемую в самиздате книгу Солженицына "В кругу первом", читая ее по ночам в одной из командировок в Москву.
Наши дружественные связи не прерывались, мы знали о всех делах, семейных событиях несмотря на то, что жизнь наших семей проходила на весьма далеком расстоянии, в совершенно разных культурных, бытовых и информационных условиях. Наши жены Адочка Сарнэ и Юлия, несмотря на не частые встречи стали близкими душевными подругами. Запомнились навсегда очень благожелательные, теплые приемы, стремление Аксельбантов создать максимум приятных условий нашего пребывания в Москве, на даче в Загорянке, где нас также с большой душевностью встречали и родители Адочки Софья Александровна и Абрам Соломонович. Ада с Дэвиком устраивали нам с Юлей посещение фешенебельного ресторана гостиницы "Советская", а ранее, еще в начале шестидесятых, мне ужин в ресторане "Пекин", которые были нам, провинциалам еще и школой приобретения основ и навыков поведения в таких "аристократических" заведениях. Адочка через свои связи устроила Юлию в семидесятых годах в Москве в лечебницу, где ее (Юлю) избавили от частых и тяжелых приступов мигрени. Мы, в свою очередь также делали все возможное на создание лучших условий приема Аксельбантов при их приездах к нам, в Азиатские края. Они были у нас в Сабырсае (об этом писал во второй книге), в Ташкенте на моих юбилейных (50-ти и 60-ти летиях) и однажды совместно с их немецкими друзьями из ГДР.
При каждой встречи с Давидом я узнавал из его рассказов что то характерное для текущего момента из жизни Страны. Позволю себе написать некоторые из них, которые будут интересны.
В конце шестидесятых годов прошел большой судебный процесс, в котором Давид принимал участие как адвокат-защитник интересов одного из более чем 50-ти обвиняемых в крупных экономических преступлениях Преступление заключалось в следующем: шерсть со шкур забиваемых на мясокомбинатах овец шла на дальнейшую обработку для создания нити и готовых шерстяных изделий в соответствии с утвержденными стандартами. Шерсть с голов овец по этим стандартам не соответствовала требованиям и уничтожалась. Небольшая группа специалистов нашла способ обработки шерсти с голов овец, обеспечивающий полное соответствие ее для дальнейшего использования в процессах получения изделий. На основе этого способа полученная дополнительная продукция во всех дальнейших переделах официально не учитывалась и поступала на реализацию в торговые точки по официальным государственным ценам. Естественно, что это осуществлялось уже большой группой интересантов на всем пути производств по получению из сырой шерсти готовых изделий. Проведенными многочисленными экспертизами было доказано, что качество изделий полностью соответствуют требованиям стандартов и спецификаций. Таким образом покупатель никак не страдал, наоборот, больше удовлетворялся спрос на дефицитные товары. Полученные от реализации дополнительной ("левой") продукции деньги делилась по каким то "правилам" между участниками этой аферы. Так продолжалось несколько лет, пока кто то не выдал эту деятельность. Понятно, что реализованные таким образом суммы были весьма крупными. Сам судебный процесс длился более 9-ти месяцев, были опрошены десятки свидетелей, проведено много экспертиз и т.п. На вопрос судей почему обвиняемые специалисты в свое время не подали заявки на изобретение или рационализаторское предложение, ответ был прост - мизерное одноразовое вознаграждение от государства никого не удовлетворяло, а получение хотя бы минимального процента от получаемой государством прибыли при использовании способа не предусматривается. В соответствии с приговором суда несколько обвиняемых были приговорены к высшей мере (смертной казни), многие к 10 годам, другие к меньшим срокам заключения. Дело завершилось. Через несколько месяцев группа адвокатов, в их числе Д.М. Аксельбант, по собственной инициативе посетили крупный московский мясокомбинат и поинтересовались, что же сейчас делают с шерстью голов овец. Ответ был однозначный - уничтожают в печах.
Свободное копирование
