В 1928-29 г.г. мама переехала жить и работать в г. Одессу. Думаю, что это произошло с помощью брата Ильи Белинского, который к этому времени жил и работал здесь, окончив пединститут. Дядя Илья в гражданскую войну воевал в составе 2-ой Конной Армии и был комиссаром казачьей сотни. Числился он украинцем. Был несколько раз ранен, а затем заболел "сыпным тифом". В госпитале его отходила медсестра, которая и стала его женой. Они стали жить в Одессе, где родился у них сын Виля (в честь В.И.Ленина). Затем дядя Илья закончил второе высшее образование - электротехническое. С самого начала войны с немецко-фашистами дядю с учетом возраста забрали на трудовые работы по сооружению оборонительных сооружений. Вскоре их строительные работы были немцами обойдены, они остались в тылу немцев и дядя долго бродил по оккупированным территориям, пробиваясь работами у местных крестьян в глухих местах (он ведь был "украинцем"). После освобождения оккупированных мест он вернулся в Одессу, где узнал о гибели жены и сына, не сумевших эвакуироваться. Дядя уехал в г.Ленинград, где и жил до кончины. О нем, если удастся рассказ позже.
В Одессе мама стала работать в органах милиции, наверное помогли устроится хорошие характеристики с мест прежних работ. Со временем ей выделили квартиру во дворе дома № 55 по улице им. Свердлова (бывшая Канатная). Назвать эту комнату квартирой можно только условно - прямо из одного из двух узких рукавов, на которые разделился довольно широкий в начале двор, входишь ступенькой вниз в комнату размером в 16-18 м2 с глиняным полом. Здесь же и угол-кухня. "Удобства" в деревянной будке в начале двора для всех жильцов многочисленных подобных квартир, там же и колонка питьевой воды. В Советское время в квартиры были превращены каменные постройки, служившие ранее складскими помещениями. Получив жилье, мама перевезла нас, бабушку и меня и здесь мы жили с 1930 до середины лета 1933 года. Подробно о моих впечатлениях этого периода, с умирающими на улицах от голода людьми я описал кажется в первой книге. Не хочу повторяться.
Старший брат Григорий Белинский в это время жил в городе Сталино, в Донбассе, во "Всесоюзной кочегарке", столице угледобывающей и металлургической промышленностей СССР, где вопросы снабжения населения продуктами питания были значительно лучше. Дядя порекомендовал моей маме и бабушке переехать сюда, к нему на первых порах. А жил он на дальней окраине города, в поселке первенца азотной промышленности - Азотного химзавода. Работал он тоже в милиции, рядовым, но не на оперативной работе, а в хозслужбе. У него была большая семья - четыре дочери - он имел заслуги как активный участник во все годы Революционной борьбы в рядах отрядов Г. Котовского (они тёзки и очень дружили, как он мне рассказывал) и ему выделили 3-х комнатную квартиру в каменном одноэтажном, двухквартирном коттедже, оборудованном водопроводом, канализацией, с приусадебным участком и дворовыми подсобными постройками. Мама сразу устроилась на работу в Сталинский горвоенкомат, ее назначили начальником ВУС (военно-учетный сектор) Смоляниновского района, ей вскоре выделили для жилья комнату на первом этаже 4-х этажного здания общежития трудящихся Азотного завода. На первом этаже в каждой комнате жили семейные, а на остальных этажах - холостяки по 4-6 человек в комнате. Здесь меня с трудом определили в школу с сентября 33-го года, хотя мне еще не было 8-ми лет. Но вернемся к Карасу и к 1942 году.
Не помню как, но первым познакомился с Дэвиком Аксельбантом, эвакуированным из Москвы, моего роста юношей с волнистой шевелюрой, сочными губами и взглядом с каким-то небольшим поворотом лица. Оказалось, что у него с рождения косит правый глаз, но это ничуть не мешало очень приятному впечатлению об общем его облике, выдававшем добрый нрав, уравновешенность и большую симпатию. Семья Аксельбантов жила на нашей улице ближе к берегу реки Карасу и состояла из главы Марк Давидовича, его супруги Цили Наумовны и двух детей - Дэвика и младшей сестренки Нины. Квартирные условия были значительно лучше моих. Дэвик познакомил меня с другими сверстниками - москвичами Аркадием Бернштейном, Женей Давыдовой, Сеней Кристаль, Евой Городецкой, Асей Просмушкиной. Некоторые из них были знакомы еще в Москве, здесь уже была их компания. Затем к нам примкнули Володя Дудлер, Яков Эпштейн оба из Украины. Мы часто собирались по вечерам у кого либо из них, чаще на берегу речки, где балагурили, пели песни. Особенно хорошо пела Ася, которую я умел поддерживать вторым голосом, я ведь был музыкантом (ранее играл на трубе с семи лет). А днем каждый занимался своим делом. Я пошел в школу и очень быстро догнал пропущенную программу 9-го класса и сдал все экзамены. Среди молодежи моего возраста в это военное время стало модным, да и поощрялось Государством, ускоренное обучение и сдача экзаменов экстерном. Многие из нас (я, Дэвик, Яков, Володя, Ася) поступили на подготовительные курсы при Ташкентском текстильном институте, находящемся в районе соцгородка Ташкентского текстильного комбината, крупнейшего промышленного предприятия Узбекистана. На территории текстильного института, располагавшегося в новых величественных по тем временам корпусах был и открытый плавательный бассейн. Поездки в институт, занятие в нем, купания в бассейне, знакомство с учащимися из других районов Ташкента, совместная подготовка к занятиям, посещение сеансов кино и спектаклей драматического, оперетты театров, где часто гастролировали коллективы известных театров и филармоний Москвы и других городов центра Страны - все это составляло нашу молодую жизнь, несмотря на тяготы невиданной по масштабам войны на выживание, заботы о хлебе насущном, одолевавшим наших родителей. Мы становились друзьями, начались элементы ухаживаний. Несмотря на то, что семьи некоторых наших друзей стали переезжать в город, ближе к цивилизации и местам работы глав, наша компания расширялась. К нам влились Аркадий и Ева Ройфе, Вэлка Дудлер, двоюродный брат Володи, Фаня (фамилию не помню, киевлянка), Зоя Корн, Марик (фамилию не помню). К компании примкнул старший по возрасту Сеня (Семен) Городецкий, вернувшийся с фронта без одной руки родной брат Евы. Хорошо помню как мы всей компанией встречали на вокзале Семена, возвращавшегося после госпиталя, устроили в квартире Городецких вечеринку с хорошими закусками и выпивкой. Ева только вернулась из больницы, где лежала по поводу нервного расстройства и была подстрижена наголо.
Еще в начале апреля скончалась моя бабушка, страдавшая раком пищевода. Болезнь проявилась в начале 41-го года, медленно прогрессировала, лечения фактически никакого не было, бабушка "таяла" на глазах. Похоронили ее по еврейскому обряду на еврейском кладбище, находившемся в районе за заводом "Ташсельмаш", рядом с большим православным кладбищем.
Свободное копирование
