И тогда, в день проведения юбилейной встречи, и сейчас, когда пишу эти строки, а происходит это 8-9-10 мая 2006 года, только просмотрели по телевизору праздничный парад на Красной площади в Москве по случаю 61-ой годовщины Победы в Великой Отечественной, а вернее во второй Мировой войне, несколько художественных и документальных фильмов о событиях тех дней и лет, в памяти всплыли многие факты, картины, лица и ностальгические мысли, которые хочется изложить.
Конец ноября, начало декабря 1941 года - мы, моя мама, моя бабушка и я, высадились из "пятьсот веселого" поезда "Куйбышев-Ташкент" на станции "Чирчик горный", что находился фактически в городе Ташкенте (всего километров в трех от центрального вокзала) и нас забрали к себе совершенно чужие люди, рабочие-железнодорожники. Об этом подробно рассказал в первой книге. Вскоре мама устроилась на работу в военкомат Орджоникидзевского района Ташкентской области, помог ее большой опыт работы в системе военкоматов в середине 30-х годов в г. Сталино (Донбасс), тогда ее называли "Смоляниновский Ворошилов". Попасть на работу по линии прокуратуры, ее профессии и роду работ последние годы не представилось возможным, из-за большого числа претендентов, эвакуировавшихся из многих городов попавших под немецкую оккупацию. Направили ее в село Троицкое, близ города Чирчик, где, кстати, мне удалили аппендикс в военном госпитали, куда я попал по скорой помощи. Через пару месяцев ее перевели в поселок "Карасу", что под Ташкентом. Здесь она снимала комнату у хозяина-узбека во внутреннем дворе с несколькими глинобитными постройками, отделенного от внешнего мира глухим глинобитным же забором. Довольно большой поселок "Карасу" располагался по обе стороны магистрального шоссе из Ташкента в сторону Той-Тюбе - Ахангарана - Ангрена. Вдоль шоссе шла трамвайная линия маршрута № 5 и у перекрестка с улицей "Рисовая" в поселке Карасу была конечная его остановка, а начинался маршрут в городе у центрального пассажирского вокзала Ташкента. От Карасу дальше уже функционировала одноколейная трамвайная линия под № 9 до поселка "Куйлюк", где был большой сельхоз базар и "толкучка" с промышленными товарами в магазинах и, главным образом, с рук. В поселке Карасу снимали квартиры многие эвакуированные семьи из разных регионов Страны, а на "нашей" улице (название не помню) оказалось много уехавших из Москвы и других городов. В этих семьях были и мои сверстники, с которыми скоро познакомился.
Моя мама, Дора Иосифовна всю предыдущую жизнь, начиная с 16-ти летнего возраста, трудилась денно и нощно, была активной общественницей, вступила в ряды ВКП(б)-КПСС, всегда была прилежна и предана Советской власти. Это было, наверное, естественно, если проследить как складывался ее характер под тяжестью и давлением тех неоднозначных и "героических" лет первой мировой и гражданской войн, становления Советской власти, коллективизации, индустриализации, террора и репрессий. Самый младший из четырех детей ребенок, единственная дочь в семье кустаря-одиночки портного, но говорят талантливого, в местечке Тростянец Каменец-Подольской губернии (потом Винницкой области), которой родители старались дать приличное образование, была вынужден прервать учебу в гимназии и вернуться (кажется это был 1918 год) домой. В это время в местечке были лишь родители и средний брат, мой дядя Зеэв (Владимир) со своей семьей, женой и сыном первенцем Наумом. Самый старший брат Гриша, к этому времени уже отец трех дочерей с юношеских лет связался с бандой легендарного в близлежащих районах Украины и Молдавии Г. Котовского, ставшего к этому времени командиром Красной Армии. Самый младший брат Илья тоже ушел из местечка, стал участником революционного движения, но я точно не знаю в какой партии он состоял. В 1919 г. в Тростянце и близлежащих местечках прошли еврейские погромы, в результате которых были убиты сотни мужчин-евреев. В эту мясорубку попали и мой дед Йохим Белинский и его средний сын Зеэв. Дед погиб, а дядя Зеэв, порубленный шашками чудом остался жить и через какое-то время выбравшись из груды трупов, добрался домой, где его спрятали и отходили. Шрамы на груди, лице и языке так и остались на всю жизнь и дядя разговаривал несколько шепеляво. Вскоре после погрома в местечке появился дядя Гриша с отрядом бойцов-котовцев и устроил акцию возмездия, уничтожив активистов погрома. В их выявлении помогала и младшая сестренка, моя мама Дора. С этих пор она стала активным участником становления Советской власти, сочувствующей а затем и членом ВКП(б). Ее направляли для работы в разные общественные организации, женсоветы, местные органы самоуправления. Так она оказалась в районном городке Бершадь, где вышла замуж за Бориса Бешер и родила меня. Уже в 8-9 месячном возрасте меня подбросили к бабушке Еве (Хава) в Тростянец. Не знаю по каким причинам, но брак длился недолго, они разошлись. С моим отцом я видался насколько помню лишь один раз в году 30-ом. Отец скончался от "разрыва сердца" (очевидно инфаркта как сейчас это называют) в 1933 г. в Одессе, что я узнал в последствие от мамы.
Свободное копирование
