Взгляд изнутри - 291

Первый раз я увидел Зараба Петросовича еще летом 1948 года, находясь в приемной "начальника хозяйства" Б.Н. Чиркова, управление которого находилось в старом городе Ленинабада (бывший и настоящий "Ходжент"). Это был молодой, 34-х летний явно армянского происхождения, темноволосый с легкой проседью, энергично вошедший в приемную, резко и уверено, но с небольшой хромотой, шагавший в сторону шкафа-двери в кабинет "хозяина" человек. После того как он оттуда вышел, мы, ожидавшие приема, узнали, что это и есть уже легендарный начальник первого уранодобывающего предприятия "Табошар". На работу к нему я не попал, но несколько раз видал его и слышал выступления на конференциях и совещаниях, в которых принимал участие как делегат или передовик смежного Майли-Суйского предприятия. Знал, что он в 1953 году переведен на работу в Москву, в Министерство Геологии СССР с большим повышением в должности. Министром Геологии СССР в это время был П.Я. Антропов, который, как я понимаю, знал Зарапетяна по прежним временам. Работая в Мингеологии, Зараб Петросович учился заочно в высшем учебном заведении, но не окончил его. Летом 1959 года Зараб Петросович выступал с зажигательной речью на широком производственном совещании по подведению итогов работы предприятий комбината № 6, где директором в это время был уже Г.В. Зубарев, очень красочно рассказывал о перспективах будущего комбината на базе уникального месторождения "Уч-Кудук" и необычных трудностях его строительства в пустынных условиях, о возможностях большого роста и интереса для ИТР, имея ввиду необходимость освоения новейших методов и технологий, мощной техники. Будучи директором этой новостройки Зараб Петросович призывал переходить на работу к нему. Его выступление было очень внимательно выслушано присутствовавшими (в том числе и мною). Тогда я еще не знал, что судьба приведет меня к возможности более близкого знакомства с этим незаурядным руководителем. Но это произошло.

За десять лет работы под началом Зараба Петросовича я узнал многие его достоинства, некоторые и положительные и отрицательные черты его характера, по моему пониманию, и показал их во второй книге. Несмотря на сложность и неоднозначность его действий, понял, что именно такой руководитель и организатор необходим в период становления и развития строительства крупной стройки с ноля в весьма неблагоприятных условиях, поэтому руководство Минсредмаша вернуло его в свое ведомство и назначило директором комбината № 2. Используя свои незаурядные организаторские способности, не щадя себя, свое здоровье и зажигая подчиненных, он сумел создать коллектив единомышленников, таких же энтузиастов и из опытных специалистов, переведенных с других предприятий системы, и, главным образом, из молодых специалистов. Только такой руководитель мог добиться разрешения на передачу стройки в пустынных, труднодоступных местах с генподрядного способа на хозспособ, беря полную ответственность на себя. Именно это закрепило мнение руководства Минсредмаша, а через последнее и решение Правительства СССР о строительстве и освоении уникального месторождения золота "Мурунтау" Минсредмашем , а не Минцветметом, старейший (по стажу) и уважаемый Министр которого П.Ф. Ломако очень против этого возражал. Выполняя все труднейшие задачи и планы, которые ставились ему вышестоящими органами, иногда опережая плановые сроки, Зараб Петросович становится известной личностью не только в рамках Министерства и Республики, где он депутат Верховного Совета, член ЦК КПУз, делегат Съезда КПСС, несмотря на секретность, закрытость работ, проводимых комбинатом, через ряд статей, опубликованных в газете "Труд", журнале "Огонек" и особенно в газете "Правда" корреспондентом Ю. Апенченко, а и на всю великую Страну. Ему присваивается звание "Героя Социалистического труда" с вручением "Ордена Ленина", кажется уже третьего у него. Никогда не читал биографии Зарапетяна, но знал, что он участвовал в стройке канала "Москва-Волга" в качестве комсомольского вожака, затем работал с конца тридцатых годов в Норильске у А.П. Завенягина и руководил цехом открытых горных работ. Думаю, что и первым начальником (директором) первого уранодобывающего предприятия, "Табошар" он стал по указанию Завенягина, тогда одного из руководителей Первого Главного Управления при Совмине СССР.

И вот этого руководителя в одночасье исключили бы из КПСС, сняли бы с работы и могли лишить всех наград будь он на том, описанном мною заседании Бухарского Бюро Обкома КПУз в июне 1971 года. Спасло то, что его до этого увезли в Москву в связи с предынфарктным состоянием. Его персональное дело ждало своего разрешения. Меня, да и многих сослуживцев, с которыми я общался и дальше, работая в проектном институте, удивляло казалось бы равнодушие, с которым отнеслись к этим событиям такие крупные руководители, как Е.П.Славский, Ш.Р. Рашидов и др., которые до решения КПК КПСС были хорошо знающими достоинства Зарапетяна, почти "друзьями" последнего, не вступились за него. Да поистине, ведомство Пельше в ЦК КПСС было "жандармом", решения которого непререкаемы и вступать в противоречие с ним не решались даже крупнейшие государственные и партийные руководители. Да собственно я понимал, анализируя все это, что "Партия" расправлялась во все годы и со значительно большими по рангу ее членами и Государственными деятелями. Достаточно вспомнить расправу с "Кагановичем, Молотовым, Маленковым и примкнувшими...".