Мыютинские Постниковы близки были с крестьянами, крещеными алтайцами. Тетю Фину часто приглашали в крестные матери. В друзьях недостатка не было. Дружили с Козловым Андреем Филимоновичем и Николаем Филимоновичем. Дружили с соседями Сыркашевыми Саней и Санюшкой. Дружба была с семьей фельдшера (он же и псаломщик) Алексея Власьевича Нелюбина. С Чевалковыми, Шадриными и многими другими. Поэтому в жизни дома много было от крестьянского. Кухня была типично крестьянской. В пище тоже много было от сибирского крестьянина. Вся еда мне нравилась, вызывала радость. Обедали всей семьей на кухне. Это: дядя, тетя, Леля, я, Алеша. Второе застолье было: Пелагея, Натюк, работник и Матвеич. Запомнились нечастые редкие кушанья, как: сычуг (желудок, фаршированный гречневой кашей), жареные мозги, поросенок. Особенно любима мною в детстве была картошка. Утром в большом чугуне она варилась в мундире. С лопнувшей кожицей, дымящаяся, она чистилась на завтрак. В обед на второе подавалась драчена (картофельное пюре с маслом и яйцами, запеченное в сковороде). Восторг вызывали картофельные ватрушки.
Квас не переводился. Всегда на столе стояла 2-х литровая синяя кружка с крышечкой. Готовили у нас и старинные крестьянские блюда. Это сусло и кулага. Сусло пили, а кулагу хлебали как 3-е блюдо.
Еще запомнились радостные мгновения, связанные с пищей. Зимой периодически открывали зимний погреб и доставали оттуда свежие овощи. Это были морковь, свекла, брюква, репа и кольраби. Все было такое аппетитное. Хрустели морковкой, скоблили брюкву, кольраби (вид репы из капустного корня, вкус капустной кочерыжки). Ели парешки из брюквы. Сейчас, наблюдая детей, я вижу, что они совсем не любят сырых овощей. А в наше время овощи были лакомством и доставляли детям большую радость.
По воскресеньям пеклись мясные пирожки, а также ставилось крупчатое тесто, из которого пекли плюшки, пирожки с ягодой (клубника, малина, смородина), булочки с урюком и др.
Зимой в заговенье и по большим праздникам стряпали пельмени. Пельмени стряпали всей семьей, обычно вечером и мужчины и женщины и, конечно, мы дети. Всегда это занятие проходило весело: дядя шутил, стряпал пельмени-уродцы, рассказывались веселые истории.
Помнятся длинные зимние вечера. Всей семьей обычно сидели в столовой. На столе горела лампа-молния под абажуром. Она отбрасывала широкий круг света, но все равно в углах царил уютный сумрак. Дядя или разбирал почту, или читал газету или книгу. Запомнился он мне и таким: сидят они за столом с Алексеем Власичем и играют в кости (домино). Играют долго, смешивают кости и снова идет игра. Я сижу около и собираю свободные кости и раскладываю их. Тетя Фина или шьет что-нибудь, или в кухне готовит ужин с Пелагеей. Леля обычно вяжет кружево. В печи жарко горят лиственные поленья, а иногда воет буран.
Все это воспоминания о тех годах, когда мне было 3-4-5 лет. Поэтому они отрывочны. Но что запомнилось, то стоит передо мной и сейчас, когда мне 64 года, как живые. Запомнился один зимний день - заговенье (воскресенье перед постом). В доме празднично, хорошо, полное освещение, вечером гости, варят пельмени, а я лежу в спальне, и у меня ужасно болит пальчик на ноге - там нарыв. Боль адская, я скулю как щенок. Ко мне подходят, уговаривают то дядя, то Леля. Нарыв уже назрел, ему надо прорваться, но я не подпускаю никого - мне ужасно страшно. Мне кажется, что если кто прикоснется к моему пальцу, произойдет что-то ужасное. От страха я начинаю выть. Леля уговаривает: "Нинушка, ну ты прижми пальчик, прижми покрепче и тебе станет легче". Я в ужасе. Начинаю брыкаться и... задеваю нарыв. Нарыв прорвался, боль утихла. Какое невыразимое блаженство я испытала. Это очень ярко запомнилось. Какая радость! Как хорошо и легко! Леля в постель приносит мне пельмени и стакан молока. Я с аппетитом ем любимые пельмешки. Ведь я весь день ничего не ела.
Потом я понимала детей, когда они проявляли ужас перед чем-нибудь, что взрослым казалось сущим пустяком. Да, у ребенка особое мышление и свои представления, и с этим надо считаться, а главное - понимать.
Свободное копирование
