В феврале 1928 г. я окончил МИИТ, получив звание инженера путей сообщения и защитив дипломный проект «Донская лестница шлюзов Волго-Донского канала». Работа над этой темой принесла известную пользу: через три с половиной года мне пришлось проектировать и строить шлюзы на канале Москва — Волга.В те годы требования к дипломным проектам были весьма высокими. На проект отводилось 6—8 месяцев. Уважающий себя студент должен был представить не менее двадцати — двадцати пяти ватманских листов чертежей обязательно с обводкой тушью (частично и с акварельной отмывкой) и около 400 страниц пояснительной записки, в которой упор делался на детальные статические расчеты. Оформлению проекта уделялось большое внимание, и это, пожалуй, имело немалое значение для воспитания деловой инженерной аккуратности, так как в технических вопросах за небрежной формой нередко скрываются и ошибки в содержании.Вспоминаю забавный случай. В общежитии МИИТа на Бахметьевской улице один мой товарищ, дипломник, заканчивая все чертежи проекта, нечаянно опрокинул бутылку с пивом и залил три ответственных листа, свернутых в рулон. Экстренная сушка у электрической лампочки, увы, не избавила ватман от светло-желтоватых пятен. Правда, тушь не растеклась, и тогда было принято отчаянное решение — облить пивом все чертежи и высушить. На наше счастье, у квалификационной комиссии не возник вопрос: почему проект выполнен на своеобразной бумаге светло-желтого тона, и защита прошла хорошо.В решении квалификационной комиссии, председателем которой был начальник Управления водных путей Наркомата путей сообщения крупнейший гидротехник Константин Аполлинариевич Акулов, по моему проекту было записано: «Оставить проект в фундаментальной библиотеке института», что являлось высшей оценкой. Тогда же мне было предложено остаться аспирантом института. Однако, учитывая примеры известных мне молодых инженеров, прошедших в общем не трудный путь — аспирант, преподаватель института, доцент, и не знающих как следует практики, яВ феврале 1928 г. я окончил МИИТ, получив звание инженера путей сообщения и защитив дипломный проект «Донская лестница шлюзов Волго-Донского канала». Работа над этой темой принесла известную пользу: через три с половиной года мне пришлось проектировать и строить шлюзы на канале Москва — Волга.
В те годы требования к дипломным проектам были весьма высокими. На проект отводилось 6—8 месяцев. Уважающий себя студент должен был представить не менее двадцати — двадцати пяти ватманских листов чертежей обязательно с обводкой тушью (частично и с акварельной отмывкой) и около 400 страниц пояснительной записки, в которой упор делался на детальные статические расчеты. Оформлению проекта уделялось большое внимание, и это, пожалуй, имело немалое значение для воспитания деловой инженерной аккуратности, так как в технических вопросах за небрежной формой нередко скрываются и ошибки в содержании.
Вспоминаю забавный случай. В общежитии МИИТа на Бахметьевской улице один мой товарищ, дипломник, заканчивая все чертежи проекта, нечаянно опрокинул бутылку с пивом и залил три ответственных листа, свернутых в рулон. Экстренная сушка у электрической лампочки, увы, не избавила ватман от светло-желтоватых пятен. Правда, тушь не растеклась, и тогда было принято отчаянное решение — облить пивом все чертежи и высушить. На наше счастье, у квалификационной комиссии не возник вопрос: почему проект выполнен на своеобразной бумаге светло-желтого тона, и защита прошла хорошо.
В решении квалификационной комиссии, председателем которой был начальник Управления водных путей Наркомата путей сообщения крупнейший гидротехник Константин Аполлинариевич Акулов, по моему проекту было записано: «Оставить проект в фундаментальной библиотеке института», что являлось высшей оценкой. Тогда же мне было предложено остаться аспирантом института. Однако, учитывая примеры известных мне молодых инженеров, прошедших в общем не трудный путь — аспирант, преподаватель института, доцент, и не знающих как следует практики, я решительно отказался. Твердо решил года три-четыре заниматься проектированием, чтобы закрепить теоретические знания, а дальше идти на производство. Уверен, что и сейчас такой путь оптимален для молодых инженеров-строителей.
Да и трудно было, наверно, принять иное решение. Мы видели, как энергично воплощались в жизнь решения XIV съезда партии большевиков, как все шире развертывалось гидростроение (ведь только по плану ГОЭЛРО предстояло построить десять гидростанций!). А после того как в марте 1927 г. началось строительство знаменитой Днепровской ГЭС, за ходом которого тогда следила вся страна, нетрудно было представить грандиозные перспективы и в этой области.
решительно отказался. Твердо решил года три-четыре заниматься проектированием, чтобы закрепить теоретические знания, а дальше идти на производство. Уверен, что и сейчас такой путь оптимален для молодых инженеров-строителей.Да и трудно было, наверно, принять иное решение. Мы видели, как энергично воплощались в жизнь решения XIV съезда партии большевиков, как все шире развертывалось гидростроение (ведь только по плану ГОЭЛРО предстояло построить десять гидростанций!). А после того как в марте 1927 г. началось строительство знаменитой Днепровской ГЭС, за ходом которого тогда следила вся страна, нетрудно было представить грандиозные перспективы и в этой области.
Свободное копирование
