Урожай 45-го выдался неплохой. Уродила земля, какая была засеяна. Много ее лежало заброшенной, с войны поросшей бурьяном. Не всю ее разминировали. К осени ждали отмены карточек. Откуда прошел такой слух, никто не ведал. Карточки не отменили, но стали лучше отоваривать. Чаще давали крупу, сахар и подсолнечное масло.
Не отоспались, не отогрелись, не отболели еще фронтовики, чьих рук ждала земля. Слабый жизненный поток не мог так быстро растопить оледенение военных лет. Все было трудно, абсолютно все. Но была вера в лучшее, которое уже не за горами.
Лето 46-го выдалось знойное. На наших низменных местах в колодцах не хватало воды. Картофельная ботва вяла, на грядках, которые поливали, зелень росла по ночам, а днем никла под яростным солнцем. Горели леса, тушить было некому. Горький тревожный смрад висел в неподвижном воздухе синим маревом. Тишина набежала на землю, птицы улетели неизвестно куда. Все притихло в ожидании беды. Змейка пересохла и дно ее растрескалось. Наступала невиданная, страшная засуха. Дождей так и не было до осени. Картошка уродилась с грецкий орех, да и то не у всех. Хлеб давали по карточкам с перебоями. Цены на рынке поползли к зловещему порогу недоступности. Надвигался голод и никто не знал, как спастись от беды. К матери на медпункт привозили все больше и больше людей чуть живых.
Тем временем начали отстраивать бежицкий Дом связи. От битого кирпича, обгорелых балок очищали мы его сами в рабочее и не рабочее время. Пленных немцев на строительстве Дома связи подчинили старому прорабу-еврею и они его слушались безоговорочно. Работа была сложная - строили крышу. То ли от того, что еврей хорошо знал свое дело, то ли из извечной их немецкой дисциплинированности и преклонения перед начальством, работа шла гладко, споро, без суеты и спешки, однако так быстро, что первый снег упал на новую крышу.
Еврей смеялся: "Жаль, ребята, что вы мне поздно достались. Кабы вас в 42-м пилами да топорами вооружить, сколько бы мы с вами новых домов поставили!" Смеялись и немцы, думая про себя: "Кабы ты, старый козел, в 42-м нам попался, была бы твоя шкура на барабане". Каждый думал о своем и смеялся по-своему.
Свободное копирование
