Вернувшись из Балашова, мать стала работать в пункте первой помощи на станции Брянск-пассажирская. К ней приносили и приводили пострадавших. Возвращаясь из Бежицы, я часто к ней заходил и насмотрелся там всякого, от чего лучше быть подальше. Но однажды наткнулся на настоящий ужас и спасовал... Ноги лежали отдельно у стеночки. Носилки с обрубком, прикрытым окровавленной марлей, занимали середину комнаты. Мать что-то делала, склонившись над носилками. Но увидев меня, замахала руками - уходи. Но я и сам уже бежал, что было мочи, захлопнув дверь с красным крестом. Деревья, небо, паровоз, дым из его трубы, все было красно для меня. А как же на войне, подумалось вдруг, и стало немножко легче. А каково матери, она почти каждое дежурство принимает резаных. Постепенно деревья стали зелеными, небо посветлело, в свои ворота вошел уже успокоившись, но бабушка заметила и стала расспрашивать. Пришлось рассказать. "И как у нее только сердце не лопнет, скоро больницу откроют, ушла бы она снова туда."
Прибыл из эвакуации бывший начальник Бежицкой конторы связи Тимофей Сергеевич Трусов. Как только он вступил в должность, все закрутилось и завертелось в невиданном темпе. Почтальоны, кассиры, монтеры, телефонистки, сторожа, все почувствовали настоящего хозяина, знавшего работу каждого до тонкости, педантичного, требовательного не только к персоналу, но и к себе самому.
- Почему тебя зовут Володя? Во-первых, ты Владислав, во-вторых, нельзя допускать фамильярности, ты для подчиненных - начальник, они должны называть тебя по имени и отчеству или по фамилии, так же, как и ты их.
С тех пор меня стали называть товарищем Гирнисом. К нововведению скоро привыкли, а дисциплина, и правда, укрепилась.
- Где твои квартальные заявки?
Я ничего не мог ответить, ибо слышал оба эти слова в первый раз.
- Квартальные заявки на материалы, где они у тебя?
Не сразу Трусов понял, что я его не понимаю. Тогда он стал объяснять и потребовал:
- Сегодня представьте мне заявку на все необходимые материалы, включая проволоку, изоляторы, радиолампы, громкоговорители и все остальное, что требуется.
Раз пять я переписывал злополучную заявку, пока Трусов удовлетворился, исправил грамматические ошибки и велел переписать еще раз. А польза была. Кое-что нам прислали, чего раньше никогда не было.
Однажды мне пришлось стать свидетелем такого разговора, который поднял Трусова в моем мнении на непостижимую высоту. "Ну и что же, что заместитель?! Ты заместитель, а я начальник и объясняю тебе русским языком: на это нужна санкция прокурора. А ты приходи, я тебе дам почитать. Вот, вот, приходи, приходи!" И Тимофей Сергеевич покраснев во всю лысину, бросив трубку, зашагал по кабинету. "Нет, ты только подумай, заместитель Костина, так ему все можно, да не на того напал. Плевать я хотел, что он заместитель, а закон нарушать не буду и не позволю!" Я знал, кто такой Костин, и мне стало страшно за Трусова. Однако, обошлось.
"Это "Лебо!" Настоящее "Лебо!" Нет, ты не понимаешь! Ружье штучной работы. Знаменитая бельгийская фирма. Смотри какие стволы, видишь, как кольцами идут тени - высочайший класс доводки. Кучность боя замечательная, пристреляно идеально". Тимофей Сергеевич гладит стволы, ложу из дорогого дерева, теплую и ласковую, к которой так и льнет щека. "Жена продать просила. В Пензе, в эвакуации все продали, дети голодные. Не продал, сохранил, до конца дней с ним не расстанусь". У него мечта - завести собаку, но ружье хоть есть не просит, а собаку разве прокормишь. Кроме ружья у Трусова служебный револьвер, к пистолетам он относится с недоверием. Весь свой арсенал содержит в образцовом порядке.
Свободное копирование
