Спали мы на рояле. Это был большой черный рояль со сломанной в стародавние времена ножкой. Спать на нем удобно: чисто, сухо, на рояль не забираются мыши. Подшивки газет, мягкие, как подушки, вполне нас устраивали. Через подшивки была слышна одинокая, скорбная душа рояля. Никто на нем не играл, он был не только стар, но и безнадежно расстроен. В пустом корпусе, набитом струнами, витал какой-то болезненный звук, не то стон, не то шепот. Звук этот то затихал, то усиливался, будоража воображение. И снились сны...
Кроме рояля, в студии находились стол с микрофоном, десяток разномастных стульев для выступающих. Днем за столом работают над корреспонденциями Валя и Леша, а вечером ведут передачу, приглашая рабочих, городских руководителей, пионеров, домохозяек.
Сегодня у микрофона Маруся-милиционер. Алексей берет интервью. Всего пять минут, а интересно. Оказывается, Маруся хочет стать юристом. Она хорошо стреляет из винтовки и пистолета. Участвовала в перестрелках с бандитами. Любит стихи Блока. Многое можно рассказать за пять минут, если есть, что рассказывать...
Увы, мы не были безгрешны. Получив за ремонт какого-нибудь допотопного репродуктора спиртное, его безжалостно распивали. Никому в голову не пришло бы унести трофей домой. Вечером собирались все вместе. Привычно гудит усилитель, пылает печурка. Слава Киреев,телеграфист, печет картошку. Лешка раскладывает на чистом листе бумаги камсу, Слава Дарымов снимает с радиоприемника экраны-колпачки, как раз подходящие емкости, Володя Станевич разливает жидкость. Всего хуже с хлебом, никто из нас сохранить его до вечера не в состоянии, но и так хорошо. Главное здесь разговоры! Бесконечной разноцветной лентой тянется беседа о немцах, партизанах, о разрухе и хлебе, о войне и победе, теперь несомненной, но такой еще далекой. Победа представлялась нам тогда чем-то отвлеченным, не имеющим реальных очертаний, наподобие новой дивной звезды на небосклоне.
Свободное копирование
