Радиоузел оказался в точности таким же, как в Балашове. Монтировали радиоаппаратуру войска связи, что шли следом за фронтом. Поразила аккуратность, с которой проведен монтаж радиоузла. Вся аппаратура, собранная из ломаных, исковерканных частей, была тщательно отремонтирована, покрашена, налажена. Никаких скидок на трудности военного времени. Подчеркнутое мастерство и добросовестность солдат и офицеров во всем от малого до большого служили нам великолепным уроком.
Самым старшим и грамотным среди нас был Володя Станевич. Перед войной он кончил десятилетку, начитанный, развитый, общительный. Пережил оккупацию, избежал угона в Германию. На радиоузле с первых дней, хотя никакого отношения к радиотехнике не имел, но научился ее обслуживать. По происхождению он поляк, и хотя в Польше никогда не бывал, но по-своему любил и знал ее. И еще он любил свою мать, давно умершую. Письма матери Володя чтил, как святыню, он часто носил их с собой и читал наедине. Письма матери составляли неведомую часть его несомненно богатого духовного мира. Пытаюсь представить себе эту женщину и не могу, не получается, к сожалению...
"Когда наши пришли, они знали точно, кто и как себя вел в оккупации, - говорит Володя. - Там, на площади, где стоит старый тополь, повесили изменников. Поставили их в кузове автомашины, задний борт открыли, прочли приговор. Петли накинули, офицер дал команду, солдат-шофер дал газ, машина отъехала, вот и все".
Этот старый раскидистый тополь и теперь стоит в углу площади. Однажды мне пришлось на него залезть, чтобы отремонтировать громкоговоритель. Старый сук у основания толщиною с телеграфный столб, стелется над землей со своими ветвями, веточками, листочками. На редкость здоровый, жизнерадостный сук, без единого порока. Но что это? Пять веревочных петель обвивали сук мертвой хваткой. Я снял веревки и отбросил их в сторону подальше от дерева, чтобы не обвивали его больше петли позора.
Хуже всех из нас жилось Славе Дарымову: мать его, прикованная к постели, давно на краю жизни. Слава в доме старший, в ответе за младших и мать. Его маленькой зарплаты, чуть больше 400 рублей, хватает выкупить продукты по карточкам. Он держит и сам доит козу, без козы не прожить. Вот примерный набор товаров и их стоимость на обычную рабочую карточку (по памяти) в месяц:
Хлеб -15 кг - 15 рублей.
Крупа - 1,5 кг - 1рубль.
Сахар - 0,4 кг - 2 рубля.
Масло 0,4 кг - 10 рублей.
Мясо - 1,2 кг - 15рублей.
Водка - 0,5 л - 6 рублей.
Соль, мыло, спички - 2рубля.
Итого: около 50 рублей.
На этом скудном питании люди прожили, выстояли, победили. К сожалению, мы никогда не получали того, что значилось в карточках. Очень редко отоваривали сахар, масло, о мясе и говорить нечего. В основном, получали хлеб, а вместо крупы гороховый концентрат, очень нами любимый.
Основным показателем нашей работы было увеличение числа радиоточек в городе. Газет не хватало и радио хотелось иметь каждому. Радиосеть нужно было расширять, а проволоки, изоляторов, столбов не было. Нашли мотки колючей проволоки. Ее мы расплетали в парке, привязывая куски метров по 20 между деревьями. Но не было и репродукторов, их даже на рынке не продавали, искали, где кто мог.
"Исправь, сынок! Сделай милость! Выручи старуху, одна живу, все на войне, живого голоса не слышу. А вот ведь нашла радио, исправить только и осталось". Как ей, старой, объяснить, что ничего она не нашла, кроме обгорелой дуги от репродуктора, ни на что не пригодной. Я это понимал, она - нет, и в этом было ее решающее преимущество. Пришлось искать магниты, мотать катушки, выпиливать и подгонять детали - делать новый репродуктор. А ведь заговорил! "Спасибо тебе, сынок, дай Бог здоровья! А кто же теперь его мне установит? Проводки в моем дому нету совсем, а радио теперь есть, ишь распелось, будто праздник какой. Ты уж уставь мне радио, не откажи, расплачусь, как вишни поспеют, цветут, как угорелые, неба не видать".
Свободное копирование
