На должность Начальника инженеров кавказского фронта назначен Военный инженер Крагельский. Я о нем слышал еще в 1916 году на Западном фронте, как о хорошем организаторе.
По наружности немного похожий на Ленина, только покрупнее и поспокойнее, он подчеркивал это сходство, подстригая бородку и усы, как Ленин.
Решено было развернуть управление. Нам дали целый этаж в гостинице "Монтре" и большие штаты. По рекомендации Подосека я назначен начальником строительного отдела. Мне подчинили оборонительное отделение во главе с саперным бывшим полковником Ивановым, квартирное отделение, которое возглавлял Небольсин и материальное отделение с молодым инженером Меером. Комиссаром при беспартийном Крагельском назначили Марченко, бывшего студента юриста. Появился и заместитель Крагельского бывший саперный полковник Лихонин.
Все эти фигуры имели своеобразный характер, не похожий на работников старой армии. Иванов ходил в красноармейском костюме, в туфлях чуть ли не на босу ногу и, часто, в солдатской шинели поверх своей рваной и грязной гимнастерки. Он был одинок, протерпел какое-то крушение, материально бедствовал и в работе совершенно инертный, бесцветный.
Небольсин очень культурный, интересный, легко и быстро ориентировался в работе. Он в Пятигорске был приговорен к расстрелу тройкой ЧК. Телеграмма пошла на утверждение, кажется, к Сталину. Его сестра работала на телеграфе в Штабе фронта. Она перехватила телеграмму, обратилась в штаб и добилась отмены.
Мейер, молодой инженер, жил на содержании у какой-то женщины из буржуазного класса и не скрывал этого. Она была старше его.
Для размещения моего отдела отдали четвертый этаж целого крыла гостиницы. Две предназначенные для моего кабинета я самовольно использовал под квартиру. Был уверен, что детей на улицу не выкинут. Так же поступил и многосемейный наш сотрудник коммунист Пухов. Так же поступил и заместитель Крагельского Лихонин с молодой женой, у которого детей не было, а была любимая собака. Лихонин ходил в бобровой шапке и с каштановой бородой, походил на пушного ласкового зверя.
Переехать с нашим незатейливым имуществом было не сложно. Сложно было поднять сундуки и кровати на четвертый этаж. Начиная с 6-летнего Георгия и кончая Симой, все как муравьи таскали наши пожитки. Их для этого пришлось вынуть из сундуков.
В гостинице была столовая для учреждений. Нам стали давать два обеда на детей, а Лихониной один обед, который она брала для своей собаки. Ея муж добывал хорошие пайки. Для себя они готовили отдельно.
За обедами чаще всего ходила Галя. Молодой врач еврей восхищался нашей семьей:
- Совсем юная мать, сама ребенок и такие хорошие дети. И как мужественно борется за свое счастье. Не боится ни войны, ни революции.
Здесь в обедах иногда были даже мясные супы, каша.
При стирке белья я помогал Симе на глазах у всех соседей, нисколько не боясь поколебать авторитет моего высокого звания.
Свободное копирование
