Чем занимался строительный отдел. Мне было не совсем понятно. Квартирные дела имели к нам мало отношения. Иногда командированные интересовались, где можно разместить ту или иную войсковую часть, но мы тоже этого не знали, учет плохо налаживался.
Одного из наших инженеров привлекли к восстановлению городской электростанции.
Присылали из 8, 9 и 10 армий схемы укрепленных узлов. Мы им никаких указаний не давали и не имели ясной картины оборонительных работ на фронте. С Таманского полуострова дивизионный инженер Трошин прислал интересный проект укрепленного плацдарма и переправы на крымский полуостров. Впоследствии, в 1926 году я встретил этого Трошина в Даурии, где мы восстанавливали военный городок.
Подосек несколько раз посылал меня в комиссии по восстановлению народного хозяйства. Там я должен был отстаивать интересы фронта.
Восстанавливались нефтепромыслы в Грозном, ремонтировались дороги при помощи воинских частей.
Оборонительные схемы мы сдавали в штаб фронта. Мне хотелось оставлять в нашем отделе копии, чтобы постепенно создать общий план. Пришлось самому заняться копировкой. За этим занятием меня и застал раз Подосек. Это дало ему повод говорить потом о моем трудолюбии. Но направить работу сектора на более срочные и нужные вопросы Подосек тоже не умел.
Однажды, мы с землемером стояли на лестничной площадке и, разговаривали. Мимо нас прошел начальник штаба, рядом с ним медленно шагал с опущенной головой в мешковатой длинной шинели мужчина мрачного вида.
- Это уполномоченный ЦК, они его очень боятся, какой-то грузин, - сказал мне землемер
То был Сталин, тогда еще мало кому известный.
Заходили к нам в отдел еще: военный инженер Потапов, учившийся после меня, и мой товарищ по Академии Пархомов Владимир Гаврилович, поражавший нас всех моральной чистотой в личной жизни и принципиальностью в работе.
После развала фронта при Керенском, он ушел, как донской казак, к Каледину. Но когда увидел, что большинство белогвардейцев больше интересуются карьерой и спекуляцией, чем спасением Родины, перешел фронт и явился к Советскому командованию с повинной. Особый отдел продержал его месяца два в концентрационном лагере, а потом передал в штаб Кавказского фронта. Теперь он работал по восстановлению разрушенных сооружений и зданий.
Мне очень приятно было оказаться в одном лагере с таким честным и ясным человеком. До этого, в глубине души, было совестно воевать с русскими офицерами, среди которых я жил и работал около 9 лет.
Свободное копирование
