Грустный вид представляло гнездо, где я родился. Вместо сгоревшего дома строили новый. Заканчивали крышу. Одну комнату занимала мама, остальные - Никанор.
Помню такую сцену. Старик-рабочий прилег среди дня на лавке передохнуть. Мама готовила обед. Я сидел и разговаривал. По пути, между делом, мама вдруг взяла полотенце и закрыла голову спящего.
- Мухи заедают человека, а он и не слышит, видно крепко зморился.
Это было так естественно среди работающих и усталых людей и очень трогательно.
Съездил в Листоватку к Шатыбэлко. Мой крестный продолжал изобретать водяной двигатель в виде бочки на вертикальной оси с лопастями. В воде они теряли свой вес, а струи воды направлялись и сгущались при помощи стенок - волнорезов в виде носа корабля. Преимущество таких турбин - отсутствие веса и малое трение в подшипниках, а главное - их можно было расставлять сотнями по длине и ширине реки.
В этой мысли было что-то стоящее внимания, но он ничего не умел рассчитывать, не знал, как энергию этих турбин превратить в электрическую и собрать в один общий поток. Но изобретения помогали ему не замечать, что старый мир рушится, что Листоватка с большим садом и с мельницей едва может прокормить его семью. Что-то у него реквизировали, что-то просто украли, он ничего не замечал.
Вернулся из плена Миша. Он стал красивым нежным юношей с темно-синими глазами. В плену научился немного рисовать, играть на скрипке. Рудольф где-то работал "земгусаром". Маня вышла замуж за мелкого помещика Рудомина.
В Стадолище дядя Людвик сидел с женой как на пороховой бочке. После оккупации у них новая власть конфисковала часть лошадей и коров. Людвик пытался спрятать лошадей, но его нашли в лесу. Лошадей забрали, а его ударили прикладом по голове и заставили бежать бегом впереди конвойных. В это время Амэля тоже была в Стадолище, Ея муж умер. Людвика и ее Особый отдел арестовал и водил за собой до Смоленска. Там их, в конце концов, отпустили. От одного хутора до другого, они пешком пришли в Соболево. На каком-то хуторе работали на уборке сена. За это их снабдили хлебом.
В это время дед Стефан оставался в Стадолище. Юзефу тоже оставили на месте. После смерти Никодима она вышла замуж за батрака. Дед ни с кем не спорил и казался безучастным к этим событиям. На второй или на третий день после ареста Людвика и Амэли, Юзефа по обыкновению принесла ему завтрак и застала его мертвым в кресле. Сердце перестало биться, когда он собирался раздеться и лечь. Ему было более 90 лет.
Хоронили деда в Перебежке, гроб отвезли на чужой лошади. Так кончилась его длинная трудовая и безмятежная жизнь, когда от положения крепостного мальчика работавшего учеником у помещичьего огородника он дожил до положения помещика, владельца 500 десятин земли. Внучка Адэля окончила гимназию в Риге и была на равной ноге с настоящими панами - дворянами. Впрочем, жена Стефана бабушка Забэля (Изабелла) тоже была дворянка из Таринков.
Наши знакомые хуторяне кое-где остались на месте, но появились уже и новые лица - беженцы из Польши и из других областей.
Мише Шатыбэлко грозил призыв на военную службу, как бывшему офицеру. Договорились, что он приедет в Ратомку. Военкомат охотно направлял на оборонительные работы людей призывного возраста. Призыв происходил в этих местах очень трудно. Дезертиры десятками уходили в лес и становились бандитами: "зелеными".
На таких же основаниях, как Миша, просились на работу два сына Фэликса и запашников Шантыр.
Из Лисоватки и из Соболева меня снабдили продуктами: маслом, мукой, салом. Это все годилось нашему полупартизанскому отряду. Интендантство давало только хлеб, немного сахару, крупу, иногда перепадала сушеная рыба.
Я забыл записать, по рассказам Никанора и мамы, как война докатилась до Соболева.
Когда немцы оккупировали Белоруссию в 1918 году, Красная армия уже пыталась выставить заслон где-то на линии Церковище - Косари, а оккупанты наступали со стороны Печище - Зазерье с обходом через Соболевский лес по берегу озера. Стреляли пушки, пулеметы. Снаряды летели через наш старый дом. Он сгорел позже. А наша семья сидела в подвале с зажженной "Грамничной" свечой, и мама усердно молилась. (Восковые грамничные свечи зажигали при умирающих).
Свободное копирование
