1918 год. Имение Летцы и Витебск.
Семейство Беднягина осталось в Витебске, а нам предложено было ждать в вагонах нового назначения. Я назначен старшим производителем работ по укреплению позиций. У меня младшие прорабы: Березин, Кузнецов и Тупицын.
Был и другой участок, который возглавил бывший саперный офицер Марциновский - нахал, стяжатель и плохо воспитанный.
О Березине я уже написал.
Кузнецов окончил Политехникум по экономическому отделению - совершенно не воспитанный и малокультурный, мелкого масштаба работник.
Тупицын - бывший молодой прапорщик - вполне порядочный скромный юноша.
Квартир в Витебске не было. Мы решили остановиться в каком-нибудь из оставленных владельцами имений в окрестностях города. Направились на станцию Сиротино. Марциновский хотел было присоединиться к нам, но я решительно заявил, что если его люди займут облюбованное нами имение, то мы их насильно выбросим. На моем участке было человек 30. Держались мы очень дружно. Не было сомнения, что любое мое распоряжение будет исполнено.
Мои квартирьеры очень быстро остановили свой выбор на имении Летицы, принадлежащем наследникам Гофмейстера двора его величества Адамова. Отпрыск этого семейства ученый биолог Адамов организовал у себя в доме и в саду акклиматизационную станцию и вел здесь научную работу.
Выгрузившись из эшелона, мы со всем имуществом и с детьми на санях покатили километров за 7 от станции. На плоской возвышенности перед нами возник двухэтажный кирпичный дом с парадным крыльцом. К дому примыкал сад, обсаженный елками.
Широкая лестница вела во второй этаж. Первая большая комната по-видимому раньше служила гостиной. Сохранился зеленый ковер на полу, мягкие кресла, стол. Рядом, должно быть, столовая. Там стояли два шкафа, стол и стулья. В шкафу сохранилось даже белье с крахмальными воротничками. К залу и к столовой примыкали еще две комнаты с изразцовыми печами. На фасаде печей барельефы, изображающие рыцарей в шлемах и латах.
В первом этаже в кухне жил сторож, а одну комнату занимал ученый владелец дома. В остальных комнатах стояли стеллажи и стенды с гербариями, висели на горизонтальных жердях засушенные злаки, какие-то травы. Все это было загажено голубями, которые видимо тоже находились под покровительством ученого. Залетали они и в верхний этаж.
Сима с Березиной храбро обследовали всю эту базу. За ними робко следовала какая-то неопределенная личность в поношенном пальто, в рыжих красноармейских ботинках. Он держался в стороне, в разговор не вступал, но когда Березина ударила по злакам, чтобы сбить паутину, он не выдержал:
- Это экспонаты. Их нельзя трогать.
- Почему же все так запущено? Кто здесь хозяин? Его бы следовало высечь и ткнуть носом в эту пыль.
- Хозяин - это я, - сконфуженно объяснил он.
Наступила очередь сконфузиться дамам.
После этого он ушел в свою каморку, а мы начали хозяйничать сами.
Сима с Березиной вымели полы, вытряхнули пыль, а наши саперы спилили в саду смолистую ель, затопили печи. Правда комнаты прогрелись не сразу, но все же это было лучше, чем в вагоне. Дети спали не раздеваясь, закутанные во всю нашу одежду. А утром они уже бегали по комнатам. В печах опять пылали дрова. Полы вымыли.
Свободное копирование
