В тот же день я на пароходе подъехал к Перерве. На гудок парохода, с берега вышла лодка, а еще через несколько минут я увидел Симу и детей. Они во дворе за столом обедали. Картофеля уже было вволю. Было молоко. Дети уже немного поправились.
Я только тогда понял, какой опасности подвергался, когда рассказал о всем случившимся Симе и увидел, как она испугалась.
Симу тогда не смущали частые переезды. Правда, дети уже привыкли к живописным берегам Селигера. В Перерве к нам привыкли, стали хорошо относиться к Симе. После получения подъемных, которые я выслал из Петрограда, материальное положение улучшилось.
Сима быстро собралась. Не помню, где мы достали мясо молодого жеребенка, но окорок конины у нас был с собой. На двуколках мы двинулись к торговому селу Полново, куда приставали пароходы. В этой местности почему-то не ездили на четырехколесных телегах. Может быть потому, что проселки по берегу озера были узкие, пересекались оврагами.
Моросил мелкий дождь с ветром. Но все же это было лучше, чем наша поездка в 1917 году из фольварка Сушицкого. Да и расстояние меньше - около 5 километров. Беда в том, что мы опаздывали к пароходу. Лошади скользили по глине. Вместо преданного нам Курчинского, на козлах сидел тощий рыбак, не умевший как следует обращаться с лошадью.
Я забыл еще написать об острове Стребель, где жили бывшие матросы с царской яхты "Штандарт". Это были красавцы и виртуозы в плавании, особенно старший с красивой бородой каштанового цвета. У них мы покупали снетков, по-местному "Остаргену", из которой варили кашу.
Заслуживает упоминания жена помещика Сиренко. Правовед и аристократ, он был женат на крестьянке. Я попал к ним в дом, когда ездил в Осташков. Надо было переехать через озеро, а ближайшая лодка была у них. Барина я не видел, а со мной приветливо разговаривала рослая, стройная женщина лет 35-40, одетая по-городскому.
- Лодка свободна. Только, вот, дома никого нет. Ладно, я уж сама вас перевезу.
Взяла пару весел, просто, как заправская рыбачка перевезла меня, нисколько не стараясь походить на барыню, очень просто, с достоинством, как будто бы само собой подразумевалось, что прохожего надо перевезти. Как сделала бы она это для члена своей семьи.
Очень обидно, что, как я услышал после, ея сына, молодого офицера, чекисты расстреляли. Такое уж кровавое было время...
Пароход уже дал второй гудок, когда мы подъехали к пристани. Мы едва успели с детьми зайти на палубу, как пароход отчалил. Билеты передал мне через матросов Корена, а вещи остались на берегу. В Польнове еще оставались наши люди.
Вместе с нами ехали очень толстые купчихи Линины, первые люди в Польнове. У них был 3 этажный деревянный дом. Деревянных домов такой конструкции вообще не строят, но богатеям видно хотелось прославиться. Теперь этот дом и их товары были конфискованы. Где был глава семьи, и куда они ехали, не знаю.
Ветер усиливался. Когда вышли на широкую часть озера (около 8 километров) стало сильно качать, вода захлестывала на палубу. Сима очень испугалась. Кажется, с этой поездки она на всю жизнь невзлюбила путешествия по воде. Поездка продолжалась часов 6, прошли что-то около 40 километров.
Заночевать опять пришлось в квартире Тэйха. Большой радости Варвара Гавриловна не высказывала, но хамить люди нашего общества и нашего поколения вообще не умели. Все формы вежливости были соблюдены без всякой фальши. Борис Николаевич и дети были даже рады нашему присутствию.
Оставленные в складе наши вещи, в том числе шкаф и книги, в растерзанном виде наши служащие кое-как втащили в теплушку. У меня была стерта нога. Одна нога в сапоге, другая в каком-то туфле. Сима до крайности усталая, дети тоже имели плачевный вид. И вдобавок, с нами ехала в неведомую даль наша нянька Маруся Созонко.
Не знаю, почему мы на станции Бологое закусывали в пассажирском зале. Жадные глаза следили за мясом, которое вынула Сима. Но когда Сима предложила кому-то кусок этого окорока, похожего на телятину, и предложила его отведать, и сказала, что это окорок жеребенка, окружающие сразу заплевались и отошли в сторону.
В Рыбинске была пересадка, и почему-то требовался пропуск для въезда в Вологду. Эта губерния, вероятно, считалась в прифронтовой полосе. Опять Симе пришлось волноваться, ходить в городе по учреждениям вместе с Марусей.
Свободное копирование
