В Осташков приехали после сумерек. Решил переночевать у Романовского. С ним вместе жили два брата Блек: один очень томный бывший летчик, второй - глухой студент. Ночевал еще какой-то молодой человек в офицерской шинели. Нас познакомили, но фамилии его я не помню. Меня встретили очень приветливо. У них было две комнаты во втором этаже. Блек, с преувеличенной любезностью, уступил мне свою походную кровать.
Легли спать довольно поздно. Часа в 2 ночи раздался стук. Романовский открыл дверь. Там стояли три моряка с винтовками.
- Гражданин Романовский, мы должны сделать у вас обыск.
На озере Селигер стояли две канонерки, которые пришли по Волге откуда-то снизу. Предполагалось включить их в оборону на случай дальнейшего продвижения немецких оккупантов. Моряки были с канонерки.
- А это кто у вас ночует? Предъявите ваши документы.
Я, спокойно, не вставая с постели, протянул свое командирское удостоверение.
- А почему командировка не подписана комиссаром?
- Не знаю. Здесь стоит печать. Я считал, что этого достаточно.
- Бывший офицер. Укрепляет позиции северного фронта, а приехал в Осташков.
Я стал объяснять, что приехал сдать дела и взять с собой семью. Но мои объяснения впечатления не произвели.
- Одевайтесь. Пойдете с нами.
Между тем обыск продолжался. В это время Блек незаметно выбросил через окно в траву свой револьвер. Когда один из моряков осмотрел этажерку, Блек перенес на эту этажерку свои письма и книги из письменного стола. Этого тоже моряки не заметили. Мне о своих маневрах Блек рассказал потом.
Главное внимание наши посетители обратили на бутылку спирта, которая нашлась у Романовского, они ее немедленно конфисковали. Конфисковали также серебряные рубли, что-то около сотни. У меня создалось впечатление, что это почти бандитский налет.
Но я ошибся. Оказывается, в это время эсерка Каплан ранила Ленина, и партия решила ответить на этот акт террором. Органам ЧК было приказано хватать всех подозрительных и расстреливать на месте. Осташковские моряки были привлечены к работе органами ЧК.
Взяли троих - меня, Блека - студента и бывшего офицера. Блек - летчик и Романовский остались.
Уходя, я обратился к Романовскому:
- Как вас разбудить, если мы вернемся под утро?
Входная дверь на лестницу запиралась, а они жили во втором этаже.
- Вряд ли вам придется так скоро вернуться. Придется ли вообще вернуться, - утешил меня моряк.
Я все не понимал серьезности положения. От Романовского нас повели по темным улицам к военкомату.
Свободное копирование
