* * *
В один из первых дней моей работы на кафедре в моем кабинете появился Григорий Исаевич Розет. Я без труда узнал его, когда он вошел. Он почти не изменился со времен Донецка. У меня не было каких - либо оснований питать к нему неприязнь и я встретил его с должным пиететом и уважением, как бывший его студент и товарищ его сына. Но он, видимо, меня не понял, и ложно истолковал моё радушие и гостеприимство. Без какой-либо на то причины, он повел себя очень высокомерно, явно подчеркивая свое, не известно на чем основанное, "превосходство". Я насторожился, но поначалу не подал вида, и он не заметил изменения в моем настроении. Он выложил на стол целую кучу каких-то папок и сказал, что это конспекты его лекций, и что он дарит их мне. Я решил выждать и послушать, что же будет дальше. А дальше последовало совершенно неожиданное. Он развел руками и сказал, что чрезвычайно удивлен тем, что я начал читать такой сложный материал, как математическая и демографическая статистика. Я осторожно заметил, что не понимаю его удивления. И тут этот надутый индюк сказал, что читать статистику могли позволить себе лишь такие корифеи, как Баткис или Мерков, но не такой "щенок" в социальной гигиене, как никому не известный какой-то Файншмидт. Он так и заявил:
- Вы, что Александр Бенцианович, Мерков или Вы - Баткис? Как Вы могли отважиться на такую, не то что смелость, но просто наглость?
Вот тут мое долготерпение дало трещину. Я спрятал свою радушную улыбку, прервал его тираду, и круто изменив тон, очень жестко сказал, что, во-первых, на кафедре и без его конспектов полно макулатуры и, поэтому, все эти папки, что он принес, никому здесь не нужны. И будет очень хорошо, если он заберет их обратно, иначе они в два счета окажутся в мусорном ящике. Это раз. И, во-вторых, я - не Баткис и не Аркадий Михайлович Мерков, а Александр Бенцианович Файншмидт, и я настоятельно советую ему хорошо это запомнить. А, что касается того, какие лекции я должен или не должен читать своим студентам, то мне это виднее, ибо кафедрой этой теперь заведую я, а не он. И если у него нет ко мне вопросов, то прошу меня извинить - у меня много неотложных дел, и мне недосуг тратить свое время на пустые разговоры, тем более в таком недопустимом ключе. Ни сейчас и ни в будущем.
Больше Розет ни разу на кафедре не появлялся до самой своей смерти.
* * *
Свободное копирование
