— У нас время есть, пойдем посмотрим Святую Софию.
Полезли в гору.
— Первый собор, построенный в России, — сказал Володя.
— На первый не похож.
— Да его перестроили в 18-м веке.
— Жалко.
Внутри пахло ладаном и воском. Кроме пышного иконостаса, остальное могло быть 11-го века.
— Знаешь, за иконостасом фреска Богоматери Нерушимая Стена, — сказал Володя.
— Откуда ты знаешь?
— Читал.
— Пойдем посмотрим.
— Нельзя, нужно специальное разрешение.
— Не говори глупости, тут же никого нет, Бог нам простит.
— Это не разрешается.
Володя был замечательно уважающий законы человек, пройти в алтарь ему казалось невозможным. Я толкнул боковую дверь и вошел. Он был прав, замечательная фреска Богоматери. Нет, это была не фреска, а мозаика.
— И смотри, Христос со всеми апостолами, тоже мозаика!
— Пойдем отсюда! — сказал Володя, стоя только в дверях.
Он, видимо, был потрясен моим ‚„богохульством”.
— Смотри, тут гробница Ярослава Мудрого!
Простая плита, без всяких украшений.
— Можешь себе представить, какая Россия была бы теперь, если бы не было татарского нашествия. Во время Ярослава Россия была гораздо культурнее, чем Европа. Сам князь был женат на Индигерде, дочери Шведского короля Олафа, а дочерей своих выдал замуж, по политическим причинам: Гаральду Норвежскому, королю Франции Генриху Первому и королю Андрею Венгерскому. И знаешь, он думал, что принес их в жертву варварам. Сохранились письма, где дочери плачутся, что он приговорил их к жизни среди дикарей.
Я ни разу не слышал от Володи такой длинной речи.
— Нет, подумай, какая бы теперь была Россия!
— Это, милый, если бы да кабы. А насчет татар, они нас заставили соединиться и принесли много новых идей.
— Не знаю, лучше бы без них. Смотри, тут гробница Владимира Мономаха!
— А святой Владимир тоже тут похоронен?
— Не думаю, некого спросить.
Мы пошли искать фрески, которые, как Володя уверял, были в каком-то проходе.
— А Мономах был женат на Гите, дочери короля Гарольда Английского.
Нашли фрески, они были на лестнице. Невероятные какие-то чудовища и рядом будто клоуны. Замечательно красиво.
— Да это какой-то цирк!
— Да, странно, что это в соборе.
— А может и не странно, жизнь тогда была более цельная, религия и обыкновенная жизнь были частью одного и того же, были гораздо ближе друг к другу, чем теперь.
Мы вышли наружу.
— Боже мой, какая красота! Недаром Аскольд и Дир выбрали это место!
Действительно, Киев был замечательно красивый город.
Пошли обратно, накупили провизии на Бессарабке и, когда стало темнеть, отправились на товарную станцию. Нашли открытую теплушку. Нашли соломы, на чем спать, и осмотрели задвижки.
— Какой-нибудь дурак пройдет, защелкнет щеколду, и мы будем в западне.
— Отщелкни на другой стороне на всякий случай.
Мы устроились и стали ждать. Было уже темно, когда поезд тронулся.
— Ну, дай Бог, идет в Полтаву. Судя по карте, дорога поворачивает направо за Днепром.
Мы уселись, свесивши ноги наружу, в открытых дверях. Пошли предместья, мигали огни. В темноте забелели какие-то большие здания. Лавра, наверно. Скоро мост.
Свободное копирование
