Мы вышли на Крещатик. Магазины открыты, хвостов нет, разговаривают громко, вид почти что довоенный. Нашли Анненскую, полезли в гору. Прекрасный дом. Большими буквами написано „Глав-Сахар. „Департамент комиссариата снабжения”.
Вошли в переднюю. Большая, чистая, маленький прилавок. Сидит девица. Я подошел, говорю:
— Нас из Москвы прислали, нам приказали сюда явиться. Вы нас направите?
Девица взглянула на нас без интереса, сказала: „Садитесь, вас вызовут”.
Мы уселись на удобные стулья у стены. Какие-то девицы с бумагами шныряли из одной двери в другую. Несколько хорошо одетых мужчин проходили, останавливались, разговаривая друг с другом. На нас никто внимания не обращал. Несколько раз проходил очень элегантный молодой человек в военной форме. Раз остановился у девицы за прилавком, посмотрел на нас мельком и ушел. Над девицей — часы на стене. Когда мы пришли, было без пяти десять. Без четверти одиннадцать нас все еще никто не вызывал. Мы стали гадать, кто из проходящих чем занимается и стали придумывать им имена. Какой-то толстенький господин, мы его прозвали „Шарик”, — вероятно, бухгалтер. Большой, обрюзглый — „Бегемот”, элегантного молодца мы прозвали ‚,Фанфарон”.
Какая разница между киевским и московским Глав-Сахаром! Ни один из проходящих на чекиста не похож. Все чисто, выкрашено, не то что в Москве!
11:20. Что они, про нас забыли? Я встал и пошел к девице.
— Вы доложили, что мы приехали из Москвы?
— Да, это знают.
Я вернулся на место.
— Я не понимаю, Загуменный сказал, что это так важно, чтобы мы добрались до Киева, а тут на нас даже не смотрят, — сказал Володя в сердцах.
— Вы кто такие? — вдруг спросил „Фанфарон”.
— Да мы из Москвы, Любощинский и я, Волков, специальной команды.
— А, идите за мной. Вы какой Волков, родственник гусара?
— Вы про Бориса или Льва говорите? Мой отец был Конного.
— Так вы Владимирович, брат Петрика?
— Да. Вы его знали?
— Знал, в Пажеском.
— А вы кто такой?
— Я Васильчиков, лейб-драгун.
Он нас провел в большую светлую комнату со створчатым окном, выходящим на балкон и сад. За большим столом сидел очень элегантный офицер, смуглый, с усами. Я подумал — ротмистр, капитан или полковник.
— Это Волков и Любощинский из специальной команды из Москвы, — сказал Васильчиков.
— А, мы вас раньше ожидали. Как вы проехали?
— Через Гомель.
— Гомель? Почему Гомель?
— Мы только до Брянска доехали, не было поездов. Мы попарно разбились, и я выбрал Гомель. Оттуда мы проехали пароходом в Киев, да не вышло. Пришлось через зеленых. Они нас посадили на баржу, и мы приехали сегодня утром.
— Через зеленых, вы говорите? — повторил полковник с изумлением.
— Да, они нас приютили.
— Зеленые?!
— Да, они нам все устроили.
Он покачал головой в недоумении.
— Разрешите спросить, остальные приехали?
— Нет, никого еще нет, вы первые.
— Они вряд ли доедут, это вам посчастливилось, — сказал Васильчиков.
— Они наверно доедут, — сказал я уверенно.
— Почему вы думаете?
— Потому что они все регулярные солдаты.
— Да, это верно, — сказал полковник.
Он встал и вышел на балкон с Васильчиковым. Мы не слышали, о чем они говорили. Когда они вернулись, полковник сел и долго думал о чем-то.
— Я хочу, чтобы вы поехали в Карловку, у нас там гарнизон. Это за Полтавой. Васильчиков даст вам проездную. — Он посмотрел на Васильчикова. — Когда сегодня поезд туда идет?
— Пассажирских нет, их остановили, есть военно-товарный в десять вечера. Я им скажу.
Что за ерунда, посылают нас в Киев и вдруг отсюда в какую-то Карловку шлют, зачем? Этим кончилась наша беседа. Васильчиков повел нас в свою комнату. Дал нам проездные и две бумажки, командирующие нас в Карловку, и два конверта. „Гут достаточно денег на проезд, на всякий случай.”
Свободное копирование
