Он нас вывел во двор, затем на сваи, слезли на песок и пошли вдоль помостья к реке. Было светлее теперь, где-то была луна. Днепр был покрыт туманом. Пока он спускал лодку, я прислушался. Сверху по течению глухой стук какой-то машины. Мы отчалили. Уключины его были хорошо смазаны, почти не было звука от весел, только легкий плеск на носу.
Казалось, что по крайней мере полчаса гребли в тумане. Вдруг перед нами прошел буксир, как темная тень, глухо стуча.
— Вторую или третью, — раздался глухой голос с буксира. — Как у вас там?
— Да живем, Осип, живем, — Калинин сказал глухо.
Первая баржа медленно прошла.
— На третью, — сказал Калинин и повернул лодку.
Прошла вторая.
— Ну, готовьтесь, и храни вас Бог.
Третья баржа медленно проходила.
— Ну, лезьте!
Я кинул мешки на баржу. Мы вскарабкались и через минуту были на досках.
— Спасибо большое. Всякого счастья.
— Не за что.
И лодка отвалила. Через минуту мы слышали разговор Калинина с кем-то, но его уже не было видно.
— Подожди тут! — я пошел искать дыру, через которую спуститься в трюм. Нашел две, одну побольше. Спустился и посмотрел. Места между досками и бортом было фута два. Позвал Володю, и мы оба спустились в коридор.
Я должен объяснить, что верхний слой двухдюймовых досок был нагружен вплотную к борту и только там, где борт скруглялся к носу, оставались дыры. Но борт был выпуклый и под верхним слоем между бортом и досками был оставлен проход, сверху не видный.
Мы устроились под верхними досками недалеко от дыры. Сквозь нее было видно небо. Скоро мы заснули.
Когда я проснулся, пятно света на полу баржи освещало и нашу конуру. Я посмотрел в дыру, но солнца не было видно. Коридор был длинный, и, чтоб ноги не заснули, мы оба по очереди прохаживались. Времени было много, торопиться было нечего. Мы поели, поговорили, становилось очень жарко, клонило к дремоте. Мы сперва ходили к дыре подышать свежим воздухом, но в конце концов решили вздремнуть.
Свободное копирование
