Любеч - Киев - 2

Проснулся я, судя по солнцу, часов в пять. Даже отсюда можно было видеть блеск Днепра. Я разбудил Володю, и мы стали спускаться.

— Как ты знаешь, что мы идем в правильном направлении?

— Точно не знаю, но потеряться не можем.

— Почему?

— Сам подумай. Направо от нас что?

— Днепр.

— А налево что?

— Не знаю.

— Нет, знаешь, ручей, через который мы перешли по плотине. Ручей безусловно впадает в Днепр, значит мы в треугольнике, а Любеч вероятно в его углу.

— А, я не подумал.

Мне очень хотелось Володю научить — не географии, которую он знал лучше меня, но способу определять местонахождение. Это была не наука, а просто память того, что ты видел или знал.

Мы нашли источник, наполнили бутылки и не спеша пошли, клонясь направо. Мне хотелось посмотреть на Днепр до Любеча.

Вдруг мы оказались на берегу. Днепр расстилался перед нами. У меня захватило дух. Вот река! Что твоя Волга!

— Посмотри, это еще до притока Припяти и Десны! — даже Володя был поражен.

Вероятно, мы не более чем в двух верстах от Любеча. Теперь пошли осторожно. Неожиданно наткнулись на плетень. За ним старые развесистые яблони с маленькими зелеными яблоками.

— Это начало садов. Давно их тут не подрезали.

Я пригнулся к земле и посмотрел под низкие ветви. Ничего не было видно. Честаков сказал, что красные в садах вырыли окопы, но, как видно, дальше.

Мы шли вдоль плетня по направлению к Днепру. Большие были сады, но на вид уже лет пять не обрабатывались. Плетень кончился и пошел ивняк. Я оставил Володю с нашими мешками и осторожно полез через ивняк. Это были плавни. Вдруг я оказался у заводи. Она была неширокая, может, 15-ть сажен поперек. На той стороне песчаная отмель. Остров? Полез через кусты вдоль заводи. Узкий рукав заводи поворачивал влево, а в конце — открытая вода. Вверх по рукаву — навес для лодки. Рукав не больше сажен двухтрех поперек. Попробовал посохом, дно вроде песчаное. Решил идти вброд. Снял сапоги и пошел. Глубже, чем я думал. Пришлось сапоги над головой держать. Вылез на ту сторону в ивняк, слышу — голоса от навеса идут. Я притаился. Кто-то в лодке плывет по рукаву. Посмотрел, четыре солдата. Выехали в заводь, с острова кто-то кричит. Вытянули лодку на мель и исчезли куда-то в кусты. Я решил подождать. Скоро из кустов вышли три солдата, отчалили и назад в рукав погребли. Как видно, на острове пост какой-то, сторожевое охранение. Посчастливилось, что я раньше прошел.

Полез дальше. Наконец дошел до края кустов. Передо мной мель и шагах в ста помостья. Налево, можно сказать, набережная: сваи высокие и на них как будто дощатая пристань. Наверно, в полноводье употребляют. За ней дом, только крыша видна, а второй дом у начала помостьев. Ну, так Честаков и говорил. На мелиу воды вытянуты несколько лодок. Осмотрел, нужно обратно к Володе идти. Хорошо, что разведал, подумал я.

Полез обратно и только тогда сообразил, что продираться нужно будет с мешками, да и брод в темноте. Это будет не так легко.

На обратном пути пробрался ближе к навесу. Подумал, если ночью там никого не будет, может быть, лодку можно будет спереть.

Прокарабкался к самому навесу. Никого нет. Тропа к навесу идет. Очень осторожно прополз вдоль тропы. Вышла она на лужок, за ней сарай. Не посмел дальше лезть. Перешел тропу и перелез кусты по их садовому краю. Вдруг увидел свежую взброшенную землю. Э, вот где окопы! Ну и дураки же, ничего не видно, зеленые могут подкрасться прежде, чем красные их увидят.

Добрался наконец до плетня.

— Откуда ты, дурак? — сказал Володя, захлебываясь. Я, не думая, появился со стороны сада и напугал его.

Уже начинало темнеть. Я объяснил Володе диспозицию и предложил украсть лодку.

— Ты с ума сошел! Мы можем наткнуться на красных!

— Не думаю, смена, вероятно, каждые четыре часа. Лодка привязана плохо. Могла оторваться и уплыть.

— Да ты сам говоришь, что течения в затоне нет.

— Да, это правда, но если лодка пропадет, они об этом не подумают.

— Ну зачем рисковать?

— Просто потому, что продраться с мешками почти невозможно. Ивняк такой густой, что будет слышно как бурелом.