Весь день мы сено переворачивали, в сарай складывали. Вечером пошел к доктору. Володя, как видно, тоже не хотел уходить. Ноги его зажили. Я его научил наматывать портянки. Сказал, чтобы он к утру был у Козыревых. Заплатил советскими доктору и напомнил, чтобы он молчал.
Унывно провел последний вечер. Простился на ночь и пошел спать, как всегда на сене в сарае.
Но не спалось. Большие двери сарая открывались на запад. Я их оставлял открытыми. Ночь была светлая, только на западе, над Днепром, черные тучи. Гром где-то далеко колыхал, и зарницы сверкали на горизонте. Я лежал на спине и смотрел через дверь.
В двери появилась фигура.
— Ты спишь, Ванька? — спросила Анютка.
— Нет, не сплю.
Она влезла на сено и легла рядом со мной.
— Хорошо, что сено убрали, гроза там, на вид сюда идет.
— Это пушки, на нашей стороне, — сказала Анютка.
— Где эти пушки?
— По сю сторону Любеча.
— Как ты знаешь?
— Да говорили сегодня.
Она вдруг прижалась ко мне.
— Оставайся, душка!
— Да не могу, Аким уже устроил.
— Поцелуй меня.
Я совсем был не прочь ее поцеловать. Она мне очень нравилась, но я боялся, что этим не кончится.
— Анютка, милая, я давно хочу тебя целовать, но я же завтра ухожу. Подумай, что если... мы с тобой...
Я не успел кончить.
— Не бойся, я не боюсь. Никогда не знаешь теперь... придут, все равно изнасилуют, а то убьют.
— А может не придут.
— Это все равно, сейчас не придут, придут завтра. Я не боюсь, ты меня возьми.
— А что, если...
— Ничего не будет, я за этим присмотрю.
Душисто было сено. Мы лежали обнявшись, пока не стало светать.
— Не забудь меня, — сказала Анютка, встала и ушла.
Черные тучи посветлели или ушли куда-то. Запели петухи. Слез с сена, пошел к колодцу умываться чистой, свежей водой.
Солнце скоро появилось над горизонтом. Мария и Анютка копошились в доме. Анютка вытягивала из печки ухватом горшки. Помолились, сели к столу, самовар поет, а никто не разговаривает. Пришел Аким, еще раз сказал Ваське, куда нас вести.
— Смотри, шустренок, отдеру тебя, если сплошаешь!
Мария Козырева наотрез отказалась брать деньги за постой. Пришел Володя, застенчиво всех приветствовал.
Все Козыревы расплакались, прощаясь. Мария дала мне завернутую в холщевую тряпку еду на дорогу. Только Васька сидел надутый. Я обнялся со всеми, и пошли.
Хотел еще раз с Анюткой проститься, но она куда-то исчезла.
Пошли из деревни той же дорогой, которой пришли.
Свободное копирование
