Теперь нам нужно было найти улицу, на которой жил Юшкевич. „Сними красную звезду, иначе мы всех напугаем. Жители были очень учтивы, и мы скоро нашли дом. Он стоял за изгородью в фруктовом саду. Мы вошли в ворота и подошли к крыльцу. Я был неуверен. Бог его ведает, может, Юшкевич нас не примет, тогда что?
Постучали. Долго никто не отвечал. Вдруг послышался испуганный голос женщины:
— Кто там будет?
— Нас прислал Шмуль Моршак из Конотопа к Борису Самуиловичу Юшкевичу.
За дверями какой-то шепот. Вдруг дверь приоткрылась и за ней появилось круглое лицо еврея.
— Вы говорите, Шмуль Моршак?
— Да, мы его на платформе в Брянске встретили.
— Ах, входите тогда, входите, все друзья Шмуля мои друзья!
Мы вошли в светлую горницу, перед нами стоял толстый маленький еврей и толстая маленькая еврейка, оба лет 50-ти. Они оба улыбались и приглашали нас в соседнюю комнату.
Я попробовал объяснить Юшкевичам, как мы к ним попали. Не зная их, я не смел признаться, что мы красноармейцы, и боялся сказать, что мы бежим из Москвы. К счастью, Борис Самуилович не спрашивал деталей и принял как старых знакомых. Сара Исаковна куда-то исчезла и минут через двадцать появилась со всякими угощениями, накрыла стол, и тут вдруг появилась высокая, стройная девица, несшая самовар. Борис Самуилович ее представил: Ах, дочка моя, Раиса.” Раиса тут же покраснела, ни слова не сказала и скоро исчезла из комнаты. Я заметил только, что у нее было легкое косоглазие, которое то появлялось, то исчезало. Во время еды она не показывалась.
Юшкевичи не могли быть более гостеприимными. И в конце еды мы уже разговаривали совершенно свободно. Уних, оказывается, был сын, студент Киевского университета. Когда пришли большевики, они осадили университет. Сын как-то выбрался и вернулся домой. Здесь с друзьями он.сразу попал у большевиков в опалу, потому что они ночью украсили статую графа Румянцева венками. Кто-то на них донес, они должны были бежать. Сын их бежал в Могилев и надеялся пробраться в Польшу.
Я наконец дошел до дела, касающегося нас. Мы должны были добраться до Киева. Господин Моршак сказал нам, что ходят пароходы из Гомеля в Киев. Как на них попасть? Мы уже были в стычке с чекистами на вокзале. Борис Самуилович охал и ахал, но в конце концов сказал, что он это может устроить.
— Вам, господа, нужны „фаршированные” документы, с новыми именами и местожительством где-нибудь под Киевом.
Я заметил, что это все великолепно, но несчастие в том, что ни я, ни Володя никогда в тех местах не были и что, если нас будут расспрашивать о, скажем, Белой Церкви или Фатеже, мы ответить ничего не сможем.
— Это ничего, есть места, где ничего нет примечательного, просто улицы и дома, как везде.
Я решил оставить это все Борису Самуиловичу. Но это возьмет дня два-три. Я тогда попросил устроить нас куда-нибудь — мол, деньги у нас есть и мы сможем заплатить. Он и слышать не хотел.
— Да что вы, молодые люди, разве вам тут неудобно? Вы меня и Сару Исаковну не будете обижать, мы вас тут приютим, места у нас много, дом большой, и никаких денег нам не надо. Вы наши гости.
Я его поблагодарил. Уютно тут было и хорошие люри.
Свободное копирование
