Еще до конца сентября полковника Фриде и его товарищей вызвали на расстрел. Он, прощаясь, улыбнулся: „Странно, сколько раз мог быть убит на фронте... судьба решила иначе. Был рад со всеми вами познакомиться.” Подошел к священнику за благословением, пожал нам всем руки и ушел.
Меня очень удручила гибель Фриде и друзей. Никон перешел на его место и меня утешал.
До нас дошли слухи, что Локкарт арестован, но не Чекой, а сидит в Кремле. Это, оказалось, правда. Я думаю, вряд ли он был под арестом, просто был гость Советского правительства, и почему же нет — он его спас!
Утром 30 сентября вызвали меня и двух других. Хотя и говорили, что если вызывают утром, то это или на волю, или в другую тюрьму, у меня сжалось сердце. Мне кажется, я больше был напуган в этот момент, чем за все время на Лубянке. Нас вывели во двор, посадили в грузовик. В нем уже сидели 4 человека. Влезли 8 чекистов.
Прощаясь с отцом Никоном и иностранцами, я почувствовал, что весь промерз, хотя было жарко.
Наш грузовик въехал в ворота Бутырок, и я оказался на втором этаже, в камере №5, где уже были 24 арестанта.
Свободное копирование
