И дело потихоньку пошло. Потихоньку, потому что далеко не каждый звонок заканчивался заказом. А заказ не всегда означал деньги. Литературные услуги — это такая же группа риска, как проституция, например. Технология была следующая: мне звонят, я записываю на бумажку «легенду» деньрожденца — как зовут жену, дочь, внука, собаку, кошку, рыбок и т. д. Затем, по мере готовности, звоню заказчику и читаю ему свое творение по телефону. Он, если надо, вносит коррективы: «вы написали про шевелюру, а Сашка лысый, как шар» или «про Петрова вообще не надо, мы его не любим». Когда всё утрясалось, я распечатывал, мы встречались и совершали обмен: деньги — товар.
Так вот, пару раз меня кинули. Причём люди далеко не бедные. А знаете как? Записали на магнитофон, когда я им по телефону уже готовый вариант зачитывал. Один даже повеселился: «Что ж ты кому попало свой труд по телефону читаешь?! Надо тебя поучить!» Хотел я в тот ресторан, где они праздновать собирались (название и время были указаны в поздравлении), подъехать да скандал учинить, но ума хватило перечитать повнимательнее последний куплет своих же стихов: «Как хорошо, что ты на воле, — теперь решишь вопросы сам, — давайте выпьем все за Колю, пусть смерть придет к его врагам!»
Или ещё вот, например, типичный вариант: заказчица звонит, спрашивает, как насчёт стихов. Я, измученный ожиданием, трясясь, как бы всё не сорвалось, бодро отвечаю, что со стихами всё хорошо, а чего бы она хотела?
— Да вот тут у нас праздник. Можно что-то придумать?
— Всё, что ваша душа пожелает!
— А с юмором можно? Чтоб юморно…
— Другого не пишем!
— А прочитайте-ка что-нибудь из уже написанного!
Тут я, как дурак, начинаю метаться в поисках какого-нибудь черновика или, заговаривая зубы, включаю компьютер, а он грузится бесконечно долго. Наконец нахожу какое-то бесполое вступление для юбилея: «Вершится времени работа, стирая месяцы до дыр, и каждый день случалось что-то, что навсегда меняло мир. Короче, фактов много было, так волновавших всех людей, но есть событье, что затмило событья всех последних дней» .
— Что-то я тут юмора никакого не вижу!
— Так это же только начало, вступление, — я начинаю потихоньку закипать.
— Ладно, ладно, а дальше там что?
— Где?!!!
— Ну «событье всех последних дней»…
— А дальше будет то событие, например, про какое вы хотите стихи заказать.
— А я вот думаю, если моей свекрови так написать, она обидится.
— Да, боже мой, на что?!
— Ну там вот она что-то застирала до дыр…
— Извините, пожалуйста, вы стихи собираетесь заказывать?
— Да, а сколько, кстати, стоит?
— Это смотря какой объем.
— Объём? Ну, так — чтоб нормально было…
— Для любимой свекрови обычно заказывают две странички. Это четырнадцать четверостиший по 25 рублей. Триста пятьдесят рублей. И я вам красиво отпечатаю на цветном принтере и в папку красивую положу (и в попу поцелую).
— А причём тут свекровь? Мы на работе хотели Нине Осиповне на сорок пять лет написать. Но что-то дорого. Я подумаю и, если что, перезвоню.
Это означает, что она никогда не перезвонит. Она сейчас по другим объявлениям долбиться будет, пока не сломает какого-нибудь несчастного из конца списка на «по четырнадцать за стишок».
Таких вот я научился распознавать и быстро заворачивать. Но не сразу, ох не сразу.
Свободное копирование
