После применения столь грязных технологий, перед которыми померкли платье Моники Левински и разоблачение «человека, похожего на Скуратова», звонок первого заказчика не заставил себя долго ждать. Если, конечно, не считать 15 дней долгим сроком.
— Простите, это вы сочиняете стихи? — прозвучало официальное женское контральто.
— Я-а-а… — проблеял Абсолютный Автор Актуальных Акростихов.
— Не вешайтесь, я вас сейчас переключу!
Хорошо, что она предупредила! Желание повеситься на радостях превалировало в списке испытываемых мною чувств.
— Здравствуйте, вам сколько лет? — пророкотал жёсткий, с непонятным акцентом, мужской голос. — Ладно, будем на «ты», — решил он, не выслушав ответа. — Давай завтра в три подъезжай на Маяковку ко мне в офис.
Назавтра с утра жена трепетно собирала меня на «первую работу», как Буратино в школу. Одела во всё чистое, погладила брюки, постригла брови, наказала без надобности не хамить, и в 14.30 я уже входил в вестибюль станции метро «Аэропорт». У меня вообще-то в то время был «Мерседес», на котором я мысленно уже рисовал «шашечки», но не было денег на бензин.
Мужик поднялся из-за стола очень большой, стиснул мою руку, как пассатижами.
— Понимаешь, у нас тут юбилей банного клуба, — его произношение выдавало в нём уроженца Урала.
Дальше он рассказал, что их четверо: двое в Москве, двое в Тюмени. Раз в месяц москвичи едут в Тюмень и там парятся. А раз в месяц тюменцы осчастливливают столицу. И вот на носу юбилей — шесть лет, с тех пор как они начали мучить себя и «Аэрофлот» такими сложными банными отношениями.
— А давайте я вам напишу гимн вашего клуба. С музыкой, со всеми делами. Если есть клуб, у него должен быть гимн!
— А это возможно? Ты когда-нибудь гимны делал?!
За два дня написал слова. Сам-то я не очень «банный», поэтому использовал романтическую специфику, которую насобирал по знакомым: здоровый дух в здоровом теле, шайки-лейки, веники, квас, водка, тёлки (последнее пришлось отсечь).
Пришёл к своему близко живущему другу Алику Сикорскому. Напел придуманную мелодию, Алик подобрал её на своём синтезаторе «D-12», используя тембры духового оркестра и другие гимновые прибамбасы, а потом мы с ним спели это всё на два голоса — он своим поставленным рок-н-ролльным и я своим гнусавым «микстом». Записали шлягер на бытовой двухкассетник, и назавтра я снова был во всём чистом на Маяковке.
И опять встала проблема — сколько просить денег. Я с просто стихами-то ещё не определился, а тут музыка. Да и в качестве была неуверенность — всё-таки первый мой гимн. А вдруг он скажет: «Это что ещё за херня?!» (Алик же сказал.)
Секретарша принесла дешёвый китайский плеер — «стационарной» звуковоспроизводящей аппаратуры в кабинете не было — видно, гимны не каждый день приносили. Точно мерзкую жабу заказчик взял этот плеер двумя пальцами, зарядил кассету, засунул маленькие «капельки» наушников в свои огромные уши, включил всё и застыл, уставившись в дорогую «переговорную» столешницу. Проводки торчали у него будто прямо из головы.
Цены на «изруквручном» рынке я выяснил, нахально позвонив под видом клиента двум неприлично возбуждённым потенциальным заказом поэтам, — 20–25 рублей за четверостишие. Сейчас я лихорадочно считал: шесть куплетов и один повторяющийся припев — семь четверостиший. Умножаем на 25 руб. Сто семьдесят пять! Но ведь ещё музыка (рублей четыреста), ««оркестр» — 200, «студийная» запись — 150, гонорар «солистов» — 200.
Я смотрел на каменное, без всякого выражения, лицо заказчика, который с закрытыми глазами откинулся в кресле и, по моим подсчётам, уже подбирался примерно к пятому куплету, где было особенно мощное место про крепкую мужскую дружбу четырёх брутальных бизнесменов, которой не может помешать ни дефолт, ни колебания цен на нефтяном рынке. Я бы на его месте тут просто обрыдался.
Нет, надо требовать не меньше полтинника!
Бурмистров, а именно такую фамилию носил заказчик, энергичным движением вырвал наушники из ушей, выдвинул ящик тумбы своего стола и с грохотом бросил гуда плеер. Потом недолго пошуровал в ящике и достал КОНВЕРТ.
Триста долларов! За такие деньги я мог бы написать новый гимн США на китайском языке! И на «зелёных» крыльях я полетел домой восстанавливать социальный статус, закреплять успех, покупать хлеб, сумку жене и бензин для машины. И сигареты! Много сигарет!
Свободное копирование
